Сказка о царе салтане читать текст онлайн бесплатно: Сказка о царе Салтане читать онлайн полностью, Пушкин А. С.

Сказка о царе Салтане читать онлайн полностью, Пушкин А. С.

Сказка о царе Салтане о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и прекрасной царевне Лебеди.

Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
“Кабы я была царица,-
Говорит одна девица,-
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир”.

– “Кабы я была царица,-
Говорит ее сестрица,-
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна”.
– “Кабы я была царица,-
Третья молвила сестрица,-
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря”.

Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.
Во все время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
“Здравствуй, красная девица,-
Говорит он,- будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы.
Поезжайте вслед за мной,
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха”.

В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых
И оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха –
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.

В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся,
На добра коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь, его любя.

Между тем, как он далеко
Бьется долго и жестоко,
Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин,
И царица над ребенком,
Как орлица над орленком;

Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
“Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку”.

Как услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
“Ждать царева возвращенья
Для законного решенья”.

Едет с грамотой гонец
И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой
С сватьей бабой Бабарихой
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят
И в суму его пустую
Суют грамоту другую –
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
“Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод”.
Делать нечего: бояре,
Потужив о государе
И царице молодой,
В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю –
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян –
Так велел-де царь Салтан.

В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица,
Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там
Не по дням, а по часам.
День.прошел – царица вопит…
А дитя волну торопит:
“Ты, волна моя, волна?
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь,
Ты морские камни точишь,
Топишь берег ты земли,
Подымаешь корабли –
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!”
И послушалась волна:
Тут же на берег она
Бочку вынесла легонько
И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена;
Землю чувствует она.
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Сын на ножки поднялся,
В дно головкой уперся,
Понатужился немножко:
“Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?” – молвил он,
Вышиб дно и вышел вон.

Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле;
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины.

К морю лишь подходит он,
Вот и слышит будто стон…
Видно, на море не тихо:
Смотрит – видит дело лихо:
Бьется лебедь средь зыбей,
Коршун носится над ней;
Та бедняжка так и плещет,
Воду вкруг мутит и хлещет…
Тот уж когти распустил,
Клев кровавый навострил…
Но как раз стрела запела –
В шею коршуна задела –
Коршун в море кровь пролил.
Лук царевич опустил;
Смотрит: коршун в море тонет
И не птичьим криком стонет,

Лебедь около плывет,
Злого коршуна клюет,
Гибель близкую торопит,
Бьет крылом и в море топит –
И царевичу потом
Молвит русским языком:
“Ты царевич, мой спаситель,
Мой могучий избавитель,
Не тужи, что за меня
Есть не будешь ты три дня,
Что стрела пропала в море;
Это горе – все не горе.
Отплачу тебе добром,
Сослужу тебе потом:
Ты не лебедь ведь избавил,
Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил,
Чародея подстрелил.
Ввек тебя я не забуду:
Ты найдешь меня повсюду,
А теперь ты воротись,
Не горюй и спать ложись”.

Улетела лебедь-птица,
А царевич и царица,
Целый день проведши так,
Лечь решились натощак.
Вот открыл царевич очи;
Отрясая грезы ночи
И дивясь, перед собой
Видит город он большой,
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Он скорей царицу будит;
Та как ахнет!.. “То ли будет? –
Говорит он,- вижу я:
Лебедь тешится моя”.
Мать и сын идут ко граду.
Лишь ступили за ограду,
Оглушительный трезвон
Поднялся со всех сторон:

К ним народ навстречу валит,
Хор церковный бога хвалит;
В колымагах золотых
Пышный двор встречает их;
Все их громко величают,
И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой
Возглашают над собой;
И среди своей столицы,
С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он
И нарекся: князь Гвидон.

Ветер на море гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Корабельщики дивятся,
На кораблике толпятся,
На знакомом острову
Чудо видят наяву:
Город новый златоглавый,
Пристань с крепкою заставой –
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их он кормит и поит
И ответ держать велит:
“Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет,
Торговали соболями,
Чорнобурьши лисами;
А теперь нам вышел срок,
Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана…”
Князь им вымолвил тогда:
“Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
От меня ему поклон”.
Гости в путь, а князь Гвидон
С берега душой печальной
Провожает бег их дальный;
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
“Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?” –
Говорит она ему.

Князь печально отвечает:
“Грусть-тоска меня съедает,
Одолела молодца:
Видеть я б хотел отца”.
Лебедь князю: “Вот в чем горе!
Ну послушай: хочешь в море
Полететь за кораблем?
Будь же, князь, ты комаром”.
И крылами замахала,
Воду с шумом расплескала
И обрызгала его
С головы до ног всего.

Тут он в точку уменьшился,
Комаром оборотился,
Полетел и запищал,
Судно на море догнал,
Потихоньку опустился
На корабль – и в щель забился.
Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
К царству славного Салтана,
И желанная страна
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце
С грустной думой на лице;

А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Около царя сидят
И в глаза ему глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
“Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет;
За морем житье на худо,
В свете ж вот какое чудо:
В море остров был крутой,
Не привальный, не жилой;
Он лежал пустой равниной;
Рос на нем дубок единый;
А теперь стоит на нем
Новый город со дворцом,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами,
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон”.
Царь Салтан дивится чуду;
Молвит он: “Коль жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу”.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
“Уж диковинка, ну право,-
Подмигнув другим лукаво,
Повариха говорит,-
Город у моря стоит!
Знайте, вот что не безделка:
Ель в лесу, под елью белка,
Белка песенки поет
И орешки все грызет,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра – чистый изумруд;
Вот что чудом-то зовут”.
Чуду царь Салтан дивится,
А комар-то злится, злится –
И впился комар как раз
Тетке прямо в правый глаз.
Повариха побледнела,
Обмерла и окривела.
Слуги, сватья и сестра
С криком ловят комара.
“Распроклятая ты мошка!
Мы тебя!..” А Он в окошко
Да спокойно в свой удел
Через море полетел.

Снова князь у моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
“Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ж ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?” –
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
“Грусть-тоска меня съедает;
Чудо чудное завесть
Мне б хотелось. Где-то есть
Ель в лесу, под елью белка;
Диво, право, не безделка –
Белка песенки поет
Да орешки все грызет,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра – чистый изумруд;
Но, быть может, люди врут”.
Князю лебедь отвечает:
“Свет о белке правду бает;
Это чудо знаю я;
Полно, князь, душа моя,
Не печалься; рада службу
Оказать тебе я в дружбу”.
С ободренною душой
Князь пошел себе домой;
Лишь ступил на двор широкий –
Что ж? под елкою высокой,
Видит, белочка при всех
Золотой грызет орех,
Изумрудец вынимает,
А скорлупку собирает,
Кучки равные кладет,
И с присвисточкой поет
При честном при всем народе:
Во саду ли, в огороде.
Изумился князь Гвидон.
“Ну, спасибо,- молвил он,-
Ай да лебедь – дай ей боже,
Что и мне, веселье то же”.
Князь для белочки потом
Выстроил хрустальный дом.
Караул к нему приставил
И притом дьяка заставил
Строгий счет орехам весть.
Князю прибыль, белке честь.

Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого:
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит и поит
И ответ держать велит:
“Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет,
Торговали мы конями,
Все донскими жеребцами,
А теперь нам вышел срок –
И лежит нам путь далек:
Мимо острова Буяна
В царство славного Салтана. ..”
Говорит им князь тогда:
“Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
Да скажите: князь Гвидон
Шлет царю-де свой поклон”.

Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь – а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Молит князь: душа-де просит,
Так и тянет и уносит…
Вот опять она его
Вмиг обрызгала всего:
В муху князь оборотился,
Полетел и опустился
Между моря и небес
На корабль – и в щель залез.

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана –
И желанная страна
Вот уж издали видна;
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думой на лице.
А ткачиха с Бабарихой
Да с кривою поварихой
Около царя сидят.
Злыми жабами глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
“Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо;
В свете ж вот какое чудо:
Остров на море лежит,
Град на острове стоит
С златоглавыми церквами,
С теремами да садами;
Ель растет перед дворцом,
А под ней хрустальный дом;
Белка там живет ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поет
Да орешки все грызет,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра – чистый изумруд;
Слуги белку стерегут,
Служат ей прислугой разной –
И приставлен дьяк приказный
Строгий счет орехам весть;
Отдает ей войско честь;
Из скорлупок льют монету
Да пускают в ход по свету;
Девки сыплют изумруд
В кладовые, да под спуд;
Все в том острове богаты,
Изоб нет, везде палаты;
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон”.
Царь Салтан дивится чуду.
“Если только жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу”.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
Усмехнувшись исподтиха,
Говорит царю ткачиха:
“Что тут дивного? ну,’вот!
Белка камушки грызет,
Мечет золото и в груды
Загребает изумруды;
Этим нас не удивишь,
Правду ль, нет ли говоришь.
В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Разольется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Это диво, так уж диво,
Можно молвить справедливо!”
Гости умные молчат,
Спорить с нею не хотят.
Диву царь Салтан дивится,
А Гвидон-то злится, злится…
Зажужжал он и как раз
Тетке сел на левый глаз,
И ткачиха побледнела:

“Ай!” – и тут же окривела;
Все кричат: “Лови, лови,
Да дави ее, дави. ..
Вот ужо! постой немножко,
Погоди…” А князь в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море прилетел.

Князь у синя моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
“Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?” –
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
“Грусть-тоска меня съедает –
Диво б дивное хотел
Перенесть я в мой удел”.
– “А какое ж это диво?”
– “Где-то вздуется бурливо
Окиян, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор”.
Князю лебедь отвечает:
“Вот что, князь, тебя смущает?
Не тужи, душа моя,
Это чудо знаю я.
Эти витязи морские
Мне ведь братья все родные.
Не печалься же, ступай,
В гости братцев поджидай”.

Князь пошел, забывши горе,
Сел на башню, и на море
Стал глядеть он; море вдруг
Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге
И оставило на бреге
Тридцать три богатыря;

В чешуе, как жар горя,
Идут витязи четами,
И, блистая сединами,
Дядька впереди идет
И ко граду их ведет.
С башни князь Гвидон сбегает,
Дорогих гостей встречает;
Второпях народ бежит;

Дядька князю говорит:
“Лебедь нас к тебе послала
И наказом наказала
Славный город твой хранить
И дозором обходить.
Мы отныне ежеденно
Вместе будем непременно
У высоких стен твоих
Выходить из вод морских,
Так увидимся мы вскоре,
А теперь пора нам в море;
Тяжек воздух нам земли”.
Все потом домой ушли.

Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого;
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит, и поит,
И ответ держать велит:
“Чем вы, гости, торг ведете?
И куда теперь плывете?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет;
Торговали мы булатом,
Чистым серебром и златом,
И теперь нам вышел срок;
А лежит нам путь далек,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана”.
Говорит им князь тогда:
“Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану.
Да скажите ж: князь Гвидон
Шлет-де свой царю поклон”.

Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь, а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Князь опять: душа-де просит…
Так и тянет и уносит…
И опять она его
Вмиг обрызгала всего.
Тут он очень уменьшился,
Шмелем князь оборотился,
Полетел и зажужжал;
Судно на море догнал,
Потихоньку опустился
На корму – и в щель забился.

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана,
И желанная страна
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости.
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит, весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думой на лице.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Около царя сидят –
Четырьмя все три глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
“Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо;
В свете ж вот какое чудо:
Остров на море лежит,
Град на острове стоит,
Каждый день идет там диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в скором беге –
И останутся на бреге
Тридцать три богатыря,
В чешуе златой горя,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как на подбор;
Старый дядька Черномор
С ними из моря выходит
И попарно их выводит,
Чтобы остров тот хранить
И дозором обходить –
И той стражи нет надежней,
Ни храбрее, ни прилежней.
А сидит там князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон”.
Царь Салтан дивится чуду.
“Коли жив я только буду,
Чудный остров навещу
И у князя погощу”.
Повариха и ткачиха
Ни гугу – но Бабариха,
Усмехнувшись, говорит:
“Кто нас этим удивит?
Люди из моря выходят
И себе дозором бродят!
Правду ль бают или лгут,
Дива я не вижу тут.
В свете есть такие ль дива?
Вот идет молва правдива:
За морем царевна есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.
Молвить можно справедливо.
Это диво, так уж диво”.
Гости умные молчат:
Спорить с бабой не хотят.
Чуду царь Салтан дивится –
А царевич хоть и злится,
Но жалеет он очей
Старой бабушки своей:
Он над ней жужжит, кружится –
Прямо на нос к ней садится,
Нос ужалил богатырь:
На носу вскочил волдырь.

И опять пошла тревога:
“Помогите, ради бога!
Караул! лови, лови,
Да дави его, дави…
Вот ужо! пожди немножко,
Погоди!..” А шмель в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море полетел.

Князь у синя моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
“Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ж ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?” –
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
“Грусть-тоска меня съедает:
Люди женятся; гляжу,
Не женат лишь я хожу”.
– “А кого же на примете
Ты имеешь?” – “Да на свете,
Говорят, царевна есть,
Что не можно глаз отвесть.
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает –
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
Сладку речь-то говорит,
Будто реченька журчит.
Только, полно, правда ль это?”
Князь со страхом ждет ответа.
Лебедь белая молчит
И, подумав, говорит:
“Да! такая есть девица.
Но жена не рукавица:
С белой ручки не стряхнешь
Да за пояс не заткнешь.
Услужу тебе советом –
Слушай: обо всем об этом
Пораздумай ты путем,
Не раскаяться б потом”.
Князь пред нею стал божиться,
Что пора ему жениться,
Что об этом обо всем
Передумал он путем;
Что готов душою страстной
За царевною прекрасной
Он пешком идти отсель
Хоть за тридевять земель.
Лебедь тут, вздохнув глубоко,
Молвила: “Зачем далеко?
Знай, близка судьба твоя,
Ведь царевна эта – я”.
Тут она, взмахнув крылами,
Полетела над волнами
И на берег с высоты
Опустилася в кусты,
Встрепенулась, отряхнулась
И царевной обернулась:

Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит;
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.
Князь царевну обнимает,
К белой груди прижимает
И ведет ее скорей
К милой матушке своей.
Князь ей в ноги, умоляя:
” Государыня-родная!
Выбрал я жену себе,
Дочь послушную тебе.
Просим оба разрешенья,
Твоего благословенья:
Ты детей благослови
Жить в совете и любви”.

Над главою их покорной
Мать с иконой чудотворной
Слезы льет и говорит:
“Бог вас, дети, наградит”.
Князь не долго собирался,
На царевне обвенчался;
Стали жить да поживать,
Да приплода поджидать.

Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого;
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости.
Князь Гвидон зовет их в гости.
Он их кормит, и поит,
И ответ держать велит:
“Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет,
Торговали мы недаром
Неуказанным товаром;
А лежит нам путь далек:
Восвояси на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана”.
Князь им вымолвил тогда:
“Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
Да напомните ему,
Государю своему:
К нам он в гости обещался,
А доселе не собрался –
Шлю ему я свой поклон”.
Гости в путь, а князь Гвидон
Дома на сей раз остался
И с женою не расстался.

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
К царству славного Салтана,
И знакомая страна
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости.
Царь Салтан зовет их в гости,
Гости видят: во дворце
Царь сидит в своем венце.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Около царя сидят,
Четырьмя все три глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
“Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?”
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо,
В свете ж вот какое чудо:
Остров на море лежит,
Град на острове стоит,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами;
Ель растет перед дворцом,
А под ней хрустальный дом:
Белка в нем живет ручная,
Да чудесница какая!
Белка песенки поет
Да орешки все грызет;
А орешки не простые,
Скорлупы-то золотые.
Ядра – чистый изумруд;
Белку холят, берегут.
Там еще другое диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в скором беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор –
С ними дядька Черномор.
И той стражи нет надежней,
Ни храбрее, ни прилежней.
А у князя женка есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает;
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
Князь Гвидон тот город правит,
Всяк его усердно славит;
Он прислал тебе поклон,
Да тебе пеняет он:
К нам-де в гости обещался,
А доселе не собрался”.

Тут уж царь не утерпел,
Снарядить он флот велел.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Не хотят царя пустить
Чудный остров навестить.
Но Салтан им не внимает
И как раз их унимает:
“Что я? царь или дитя? –
Говорит он не шутя. –
Нынче ж еду!” – Тут он топнул,
Вышел вон и дверью хлопнул.

Под окном Гвидон сидит,
Молча на море глядит:
Не шумит оно, не хлещет,
Лишь едва-едва трепещет.
И в лазоревой дали
Показались корабли:
По равнинам Окияна
Едет флот царя Салтана.
Князь Гвидон тогда вскочил,
Громогласно возопил:
“Матушка моя родная!
Ты, княгиня молодая!
Посмотрите вы туда:
Едет батюшка сюда”.

Флот уж к острову подходит.
Князь Гвидон трубу наводит:
Царь на палубе стоит
И в трубу на них глядит;
С ним ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой;
Удивляются оне
Незнакомой стороне.
Разом пушки запалили;
В колокольнях зазвонили;
К морю сам идет Гвидон;
Там царя встречает он
С поварихой и ткачихой,
С сватьей бабой Бабарихой;
В город он повел царя,
Ничего не говоря.

Все теперь идут в палаты:
У ворот блистают латы,
И стоят в глазах царя
Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Царь ступил на двор широкий:
Там под елкою высокой
Белка песенку поет,
Золотой орех грызет,
Изумрудец вынимает
И в мешочек опускает;
И засеян двор большой
Золотою скорлупой.
Гости дале – торопливо
Смотрят – что ж? княгиня – диво:
Под косой луна блестит,
А во лбу звезда горит:
А сама-то величава,
Выступает, будто пава,
И свекровь свою ведет.
Царь глядит – и узнает…
В нем взыграло ретивое!
“Что я вижу? что такое?
Как!” – и дух в нем занялся…
Царь слезами залился,
Обнимает он царицу,
И сынка, и молодицу,

И садятся все за стол;
И веселый пир пошел.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Разбежались по углам;
Их нашли насилу там.
Тут во всем они признались,
Повинились, разрыдались;
Царь для радости такой
Отпустил всех трех домой.
День прошел – царя Салтана
Уложили спать вполпьяна.
Я там был; мед, пиво пил –
И усы лишь обмочил.

Мультфильм Сказка о царе Салтане

Фильм Сказка о царе Салтане

Аудио Сказка о царе Салтане

Теги: волшебная про людей про царя

Похожие сказки

Другие сказки автора

👍 Сказка о царе Салтане.

А.С. Пушкин 🐱

Сказки » Авторские сказки » Русские писатели » Сказки Пушкина А.С. » Сказка о царе Салтане. А.С. Пушкин

Порекомендовать к прочтению:

Страницы: 1 2 3 4 5 6

СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ, О СЫНЕ ЕГО СЛАВНОМ И МОГУЧЕМ БОГАТЫРЕ КНЯЗЕ ГВИДОНЕ САЛТАНОВИЧЕ И О ПРЕКРАСНОЙ ЦАРЕВНЕ ЛЕБЕДИ

ри девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица,-
Говорит одна девица,-
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».


— «Кабы я была царица,-
Говорит ее сестрица,-
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
— «Кабы я была царица,-
Третья молвила сестрица,-
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».

олько вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.

Во все время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица,-

Говорит он,- будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы.
Поезжайте вслед за мной,
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха».

сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых
И оставили одних.

В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха —
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.

те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся,
На добра коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь, его любя.
Между тем, как он далеко
Бьется долго и жестоко,

Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин,
И царица над ребенком,
Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».

 

ак услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».

 

дет с грамотой гонец
И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой
С сватьей бабой Бабарихой
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят
И в суму его пустую
Суют грамоту другую —
И привез гонец хмельной

В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре,
Потужив о государе
И царице молодой,
В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю —
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян —
Так велел-де царь Салтан.

синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица,
Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там
Не по дням, а по часам.
День.прошел — царица вопит…
А дитя волну торопит:
«Ты, волна моя, волна?
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь,
Ты морские камни точишь,
Топишь берег ты земли,

Подымаешь корабли —
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!»
И послушалась волна:
Тут же на берег она
Бочку вынесла легонько
И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена;
Землю чувствует она.
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Сын на ножки поднялся,
В дно головкой уперся,
Понатужился немножко:
«Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?» — молвил он,
Вышиб дно и вышел вон.

 

ать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле;
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины.

 

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделитесь ссылкой на сказку с друзьями: Поставить книжку к себе на полку
 Распечатать сказку

Читайте также сказки:

«Сказка о царе Салтане» за 6 минут. Краткое содержание сказки Пушкина

: Из-за козней завистниц невинную молодую царицу с царевичем бросают в океан. Они попадают на безлюдный остров, где царевич спасает волшебницу, женится на ней и с её помощью воссоединяется с отцом.

Деление пересказа на главы — условное.

Женитьба царя Салтана

Три сестры представляли, что бы они сделали, если бы стали царицами. Первая сестра хотела бы приготовить пир на весь мир, вторая — наткать на весь мир полотна, а третья — родить царю сына-богатыря. Царь Салтан подслушал этот разговор и позвал сестёр к себе во дворец.

Салтан — славный царь, простой, гостеприимный и добрый

Продолжение после рекламы:

Первую сестру он сделал поварихой, вторую — ткачихой, а третью взял в жёны.

Повариха — первая сестра, завистливая и злобная

Ткачиха — вторая сестра, завистливая и злобная

Царица — третья сестра, молодая жена Салтана

Тайный заговор

Салтан уехал воевать в дальние края, а царица родила ему могучего сына и отправила гонца с радостным известием.

Повариха и ткачиха завидовали сестре и вместе со старой Бабарихой решили извести царицу.

Бабариха — пожилая интриганка, предполо­жительно, мать трёх сестёр либо родственница Салтана

Они перехватили гонца, напоили его и подменили письмо царицы на другое, в котором сообщалась, что у царя родился ребёнок-урод:

Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку.

Прочитав это послание, Салтан разгневался и хотел было повесить гонца, но потом смягчился и передал приказ: «ждать царёва возвращенья для законного решенья».

Ткачиха, повариха и Бабариха снова напоили гонца и подменили письмо на приказ утопить царицу вместе с сыном. Огорчённые бояре не посмели ослушаться царского приказа, посадили царицу с сыном в большую бочку, засмолили её и бросили в океан.

Брифли существует благодаря рекламе:

Чудесное спасение из бочки

Маленький царевич, растущий «не по дням, а по часам», попросил волну, чтобы она не губила его с матерью, а выбросила их на сушу. Волна послушалась и вынесла бочку на безлюдный остров. Могучий царевич вышиб дно бочки, смастерил из дуба лук и отправился добывать себе и матери ужин.

Царевич спасает белую Лебедь

У моря он увидел, как злой коршун пытается убить белую лебедь, и застрелил его из лука.

Спасённая лебедь рассказала, что на самом деле она не лебедь, а «девица», а коршун — злой чародей. В награду за спасение она пообещала отплатить царевичу добром и улетела.

Лебедь — молодая волшебница в обличьи белой лебеди, добрая, ласковая, чуткая и красивая, предполо­жительно, дочь морского царя

Княжение в новом городе

Утром царевич увидел перед собой большой красивый город и сразу понял, что это чудо сотворила Лебедь.

Горожане встретили его как желанного князя, и царевич с разрешения матери стал править новым городом, нарёкшись Гвидоном.

Гвидон Салтанович — сын царя Салтана, добрый, славный и могучий богатырь, гостеприимный князь нового города, уважает свою мать и скучает по отцу

Продолжение после рекламы:

Проплывавшие мимо купцы удивились, увидев на некогда пустом острове богатый город с пристанью. Гвидон радушно принял гостей, а купцы рассказали, что возвращаются домой, «в царство славного Салтана».

Первый полёт Гвидона

Проводив купцов, Гвидон загрустил. Приплывшей к нему Лебеди он признался, что хотел бы увидеть отца, и та превратила князя в комара. Князь-комар догнал купеческий корабль и на нём приплыл в царство Салтана.

Царь пригласил торговых гостей во дворец, а за ними туда залетел и Гвидон. Салтан начал расспрашивать купцов, какие чудеса они видели, и те рассказали ему о городе, который чудом возник на пустынном острове, и о его князе Гвидоне.

Царю захотелось посетить чудный остров, но ткачиха, повариха и Бабариха не пожелали его отпускать. Повариха заявила, что град на острове — вовсе не чудо, есть на свете чудеса поинтересней. Например, белка, живущая под волшебной елью, которая поёт песенки и грызёт орешки с изумрудными ядрами и золотой скорлупой.

Речи поварихи разозлили князя-комара, он укусил тётку в правый глаз, и та «окривела». Слуги с криками начали ловить комара, но он вылетел в окошко и вернулся домой.

Брифли существует благодаря рекламе:

Дома князь рассказал Лебеди о чудесной белке и что хотел бы завести это чудо в своём городе. Лебедь исполнила его желание. Князь выстроил для белочки хрустальный дом и приставил к ней караул и дьяка «строгий счёт орехам весть».

Второй полёт Гвидона

Вскоре купцы снова побывали у Гвидона и рассказали Салтану о волшебной белке, которая принесла городу огромное богатство. Ткачиха заявила, что грызущей камушки белкой их не удивишь, то ли дело — тридцать три богатыря, которые выходят из моря «в чешуе, как жар горя». Князь Гвидон, бывший там в обличьи мухи, разозлился, зажужжал, сел ткачихе в левый глаз так, что она «окривела», и вернулся домой.

Лебедь призналась, что эти богатыри — её родные братья. Вскоре в городе князя Гвидона появилось новое чудо — каждый день из моря стали выходить тридцать три богатыря вместе со своим старым «дядькой» и охранять город.

Третий полёт Гвидона

На остров снова прибыли купцы. Князь, обернувшись шмелём, отправился вместе с ними к царю Салтану и услышал, как Бабариха заявила, что выходящие из моря люди — никакое не чудо. Настоящее чудо — это царевна, настолько прекрасная, «что не можно глаз отвесть».

Днём свет Божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
А сама-то величава,
Выплывает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

Князь-шмель снова разозлился, но пожалел «старую бабушку свою» — ужалил её не в глаз, а в нос.

Превращение Лебеди

Лебедь подтвердила Гвидону, что прекрасная царевна есть на самом деле, и посоветовала ему как следует подумать. Князь ответил, что ему уже давно пора жениться, и он готов идти за прекрасной царевной «хоть за тридевять земель». Тогда Лебедь призналась, что прекрасная царевна — это она, вышла на берег, «встрепенулась, отряхнулась и царевной обернулась».

Попросив благословения у матушки, князь женился на Лебеди.

Воссоединение семьи

Вскоре в гости к Гвидону снова заплыли купцы, но на сей раз князь остался дома. Купцы же, прибыв в царство Салтана, рассказали царю о прекрасной жене князя Гвидона. Царь не утерпел и стал собираться в гости к князю. Ткачиха, повариха и Бабариха не хотели отпускать царя, но тот их не послушал, и им пришлось отправиться вслед за Салтаном.

Прибыв на остров, царь узнал свою жену.

В нем взыграло ретивое!
«Что я вижу? что такое?
Как!» — и дух в нём занялся…
Царь слезами залился,
Обнимает он царицу,
И сынка, и молодицу…

А ткачиха, повариха и Бабариха попрятались по углам. Когда их нашли, они признались во всём, но царь на радостях не стал их наказывать и «отпустил всех трёх домой».

Comedy club – Сказка о царе Салтане

Три девицы под окном пряли стекловолокно.
Кабы я была царица, я б тусила ынца-ынца,
Кабы я была царица, молвила ее сестрица,
Впрочем, что тут воображать, третьей все равно рожать.
Кабы я была царица, третья молвила сестрица,
Я б для батюшки царя родила варатаря.
Тут в палату входит врач,
Стороны той главный врач.
“Ты к исходу сентября мне роди варатаря ”,
“Как же, батюшка, ведь август, я боюсь, что не управлюсь!”
Хоть и маленьким был срок, родила царица в срок.
Царь однажды месяц пил,
Протрезвел и пошутил:
“Закатайте,- говорит, “вы царевну, как родит”.
И царицу в тот же час в бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили.
Этикетка на боку, надпись: “в собственном соку”.
Пролетают дни и ночки,
Мальчик вырос в форме бочки.
Ветер по морю гуляет, а кораблик не вставляет.
Пристают к царице гости,
Царь Салтан зовет их : «Твари!”
“Ой, Вы гости-господа, долго ль ездили…Куда!. .бля!”­
Царь Салтан им говорит: “Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?”
Корабельщики в ответ:”мы объездили всех Свет.
Светы очень заводные, Тани очень заводные, есть еще одна Эльвира…”
В свете ж вот какое диво:
Остров на море лежит,
Стольный град на нем стоит,
А живет там царь Гвидон,
С рифмой не согласен он.
В общем, долго говорили,
А царя не удивили.
И уже изрядно пьян, спрашивает вновь Салтан:
“Ладно ль за морем иль худо? И какое в свете чудо?”
Белка у Гвидона есть…
-У Гвидона белка?!?
-Да…
Белка песенки поет, да орешки…
-Да, Орешки!!
Ядра – чистый изумруд,
Пахнут так, что кони мрут.
Царь Салтан склеротик был и гостей опять спросил:
“Ладно ль за морем иль худо?”
В свете ж вот какое диво,
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой,
Разбежится в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе как жар горя,
Члены общества “Заря”.
Все равны как на подбор,
С ними дядька,. . с дядькой тетька.
Царь Салтан тире склероз снова задает вопрос:
“Уважаемые знатоки! Вопрос задает Анна Петровна из Удмуртии.
Внимание вопрос: Какое в свете чудо?
Итак, время. Кто будет отвечать?
Отвечать будут корабельщики.”
Корабельщики в ответ:
“Вот еще какое диво,
25 кадр есть, что не можно глаз отвесть,
Он в сознанье проникает и от водки отучает.”
Вот те на! Не может быть! Пили, блять, и будем пить!
Вот еще какое диво:
Говорят, царевна есть,
Что не можно,.. то не нужно…
-А хотелось бы!
-Да где уж!
Месяц под косой блестит,
Целый месяц, ты прикинь!
Вот еще какое диво, молвить можно справедливо:
“Nokia connecting people!”
Царь Салтан в осадок выпал.
Вот еще какое диво:8 оборотов пиво,
Туалеты типа био,..
После 107-го дива царь потребовал долива.
Вышли все из ресторана,
Вынесли царя Салтана,
А ткачиха с поварихой- сватью-бабу-эмпэтриху.
-И я там был!
-И ты там был?
-А ты где был?
-Мед, пиво…
-Уфф. .
-Да…
Завершаем наш сюжет,
Отпускает нас уже.

Текст песни Сказка о царе Салтане

Три чувихи у окна
Мяли нитки (на хрена?)
Вдруг одна из них сказала:
“Если б круто я стояла,
Я б конкретно для братвы
Нахуячила жратвы”
“Если б я была крутая –
Тёлка пязднула другая
Шила б я прикид покруче,
Чем Cardin и даже Gucci”
“Если б мне бы подфартило-
Третья соска говорила
Буду бля, для пахана
Родила бы пацана”
Только пасть свою закрыла –
Тачка к дому подкатила
И в контору входит дед –
Городской авторитет.
“Всё, кошёлки, допизделись,
Быстро встали и оделись!!!
Ты вот складно так звонишь –
Сына мне к весне родишь.
Ты пойдёшь ко мне в цеха –
Обрабатывать меха,
Ну а ты – в мой ресторан…
Звать меня Браток Салтан.”

На разборки в Магадан

Затулился брат Салтан
Выступает там неслабо,
А беременная баба
Все дела ведёт одна
И вот-вот родить должна
Давит жаба двух подруг:
Столько счастья сучке вдруг !
И как раз к весне она
Испекает пацана
Ну, отёл прошёл удачно –
Всем башляли, однозначно
Дед от этих клоунесс
Получает SMS:

“Тут, Салтан, хуйня такая:
Родила твоя родная
Но у сына – вот беда
И елда есть и пизда”
Охуел Салтан сначала
И барыг забил немало
Но по ходу пар спустил
И ответ им запостил:
“Разберёмся, как приеду
Ждите в пятницу к обеду”
Сам он в шоке: во дела!
Пидараса родила!!!
Те бегут к жене в роддом:
“Всё, пиздец вам с пацаном,
Муж твой кинул типа мыло
Говорит, чтоб клёво было
Он придумал заморочку –

Посадить обоих в бочку
И в круиз велел браткам
Вас отправить по морям”
Хули делать? Та всплакнула,
Шишек клёвых хапанула,
Слово мужнино – закон,
Тут базарить не резон. ..
В бочку хавки наложили,
Посадили, закоптили
И пустили по Неве:
Так велел Салтан братве
Тесно, душно, всё в говне –
Чешет бочка по волне,
А сынуля жрёт немало,
Превращается в амбала
Шторм хуярит вверх и вниз –
Заебал такой круиз
И кричит подруга буре:
“Чё колбасишь так, в натуре?
Кинь на сушу нас, а ну?
Двадцать баксов отстегну !!”
И послушалась волна,
Ведь капуста всем нужна,
Бочку нА берег вкатила
И тихонько отвалила…
“Что за остров, твою мать…?
Где здесь хавчика достать?!”
Тут летят окорока
В смысле, куры табака
Ствол Салтаныч вынимает,
Одному в очко стреляет,
Запиздячил на грилЕ
Нехуёвое филе,
Вытер жирное ебло
И пошёл искать село.
Вот идёт через долину
Видит жёсткую картину:
Восемь “Беркутов” крутых
Мочат Лебедя под дых,
И дубинами в ебало –
Опускают генерала.
Но сынок не подкачал-
Всех уродов раскидал
“Ну спасибо, дорогой!
Без пизды, должник я твой!
Ты не “Беркутов” забил-
Пидарасов погубил!
Чё по лесу лазишь? Дрочишь?
Хочешь виллу? Тёлок хочешь?”
Отвечал ему амбал:
“Ну ты, Лебедь, заебал!
Ясный хуй: блядей и виллу,
Мерс, обслугу и мобилу!
Я приплыл издалека,
Я бля здесь никто пока…”
“Всё отдам тебе, друган:
и папаху и наган,
Будешь ты тут править балом,
Чем не князь с таким ебалом?!”
В тот же день стал главным он
Взял кликуху “Брат Гвидон”

Ветер пО морю хуячит,
Пароход крутой пиздячит
А на нём, без дураков,
Сорок восемь “челноков”,
Все Салтану из Стамбула
Прут по два больших баула.
Пушки с пристани стреляют:
То братки ментов гоняют.
Вот вошли: Салтан в джакузи,
Две мулатки, крест на пузе:
“Ну здорОво, мудаки,
Спекулянты – челноки!
Где вас черти бля носили?
Скока денег накосили?
Скока раз пизды вам дали?
Чё хорошего видали?”
Торгаши ему в ответ:
“Всё путём, базара нет,

Торговали утюгами
И фальшивыми серьгами,
Чуть не вышел новый срок. ..
А лежал на

Three chuvikhi window
Crushed threads ( the hell ? )
Suddenly one of them said :
& quot; If I was cool ,
I used specifically for the lads
Nahuyachila grub & quot;
& quot; If I was cool –
Heifer pyazdnula other
I used an awl to Impress abruptly
Than Cardin and even Gucci & quot;
& quot; If I would podfartilo-
Third nipple spoke
I will fucking for plow
Gave birth to the boy & quot;
Only with their mouth closed –
Wheelbarrow drove to the house
And the office is included grandfather –
City authority.
& quot; All koshёlki , dopizdelis ,
Quickly got up and got dressed !!!
Here you are calling so smoothly –
Son I will give birth in the spring .
You go to my shop –
Processing of fur,
Well, you – in my restaurant …
Call me Bratok Saltan . & Quot;

For a showdown in Magadan
Zatula brother Sultan
Stands there not weak ,
A pregnant woman
All cases leads one
And about to give birth should
Toad presses two friends :
So much happiness suddenly bitch !
And just in time for the spring she
Ispekaet boy
Well, calving went well –
All bashlyaet uniquely
Grandfather of these clown
Receives SMS:

& quot; Here , Sultan , garbage like this:
Gave birth to your native
But my son – that’s the trouble
And Yelda there pussy & quot;
Ohuel Saltan first
And baryg scored many
But as the pair pulled
And the answer they post it :
& quot; We will understand how to come
Wait on Friday for lunch & quot;
He shocked: in case !
Motherfuckers bore !!!
Those fleeing to his wife in the hospital :
& quot; All you fucking with the boy ,
Your husband threw type soap
Says , that was cool
He came up with troubles –
Plant both in the barrel
And a cruise told mobsters
You to send the seas & quot;
Juli do? She burst into tears ,
Cones of cool hapanula ,
Her husband’s word – the law ,
Here bazaar no reason . ..
In the barrel Hawk imposed ,
Planted, begrimed
And let the Neva :
So ordered Saltan Tale
Crowded, stuffy , it’s all shit –
Cards barrel on a wave ,
And sonny eats a lot,
Turns in Ambala
Storm huyarit up and down –
Fucked this cruise
And shouts girlfriend storm :
& quot; Che sausage as in nature ?
Throw us to the land , as well ?
Twenty bucks unbuckle !! & quot;
And listened to the wave
After all, everyone needs a cabbage ,
Barrel on the shore of wheeled
And quietly dumps …
& quot; What the island , your mother … ?
Where is havchika get ?! & Quot;
Here flying ham
I mean, chickens tobacco
Trunk Saltanych takes ,
One point in the shoot ,
Zapizdyachil grilled
Nehuёvoe fillet
He wiped his greasy eblo
And he went to look for the village .
That goes through the valley
Sees tough scene:
Eight & quot; Berkutov & quot; steep
Ret Swan in the stomach ,
And clubs in ebalo –
Lowered general.
But my son did not podkachal-
All freaks scattered
& quot; Well, thank you , dear !
No pussy , I am your debtor !
You do not & quot; Berkutov & quot; zabil-
Motherfuckers ruined !
Th lazish the woods ? Masturbate ?
Want a villa ? Heifers want ? & Quot;
Replied Ambala :
& quot; Well, you , Swan, fucked !
Clear dick : whores and villa
Meares , and subservient to Mobile !
I sailed from afar,
I fucking nobody here yet … & quot;
& quot; All I will give you , buddy :
and cap and a revolver ,
Will you run the show here ,
What is not a prince so fucked ?! & Quot;
On the same day he became chief
Took klikuhu & quot; Brother Guidon & quot;

Wind on the sea fucking do ,
Steamboat steep pizdyachit
And on it , no nonsense ,
Forty-eight & quot; shuttles & quot ;,
All Saltan from Istanbul
Rod on two large baula .
Cannon fire from the dock :
That lads cops chase .
That includes: Sultan in the jacuzzi
Two mulattos , cross on the belly :
& quot; health Well , asshole ,
Speculators – shuttles !
Where the hell the fuck have you been?
Lope money to mow ?
Lope time pussy you were given ?
Th good view ? & Quot;
Traders him:
& quot; by all , there is no market ,
traded irons
And fake earrings,
I almost came a new term …
And lying on

Сказка о царе Салтане – Страница 4 – А. С. Пушкин

Князь для белочки потом
Выстроил хрустальный дом.
Караул к нему приставил
И притом дьяка заставил
Строгий счет орехам весть.
Князю прибыль, белке честь.
Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого:
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
Торговали мы конями,
Все донскими жеребцами,
А теперь нам вышел срок –
И лежит нам путь далек:
Мимо острова Буяна
В царство славного Салтана…»
Говорит им князь тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
Да скажите: князь Гвидон
Шлет царю-де свой поклон».
Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь – а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Молит князь: душа-де просит,
Так и тянет и уносит…
Вот опять она его
Вмиг обрызгала всего:
В муху князь оборотился,
Полетел и опустился
Между моря и небес
На корабль – и в щель залез.
Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана –
И желанная страна
Вот уж издали видна;
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думой на лице.
А ткачиха с Бабарихой
Да с кривою поварихой
Около царя сидят.
Злыми жабами глядят.
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо?
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо;
В свете ж вот какое чудо:
Остров на море лежит,
Град на острове стоит
С златоглавыми церквами,
С теремами да садами;
Ель растет перед дворцом,
А под ней хрустальный дом;
Белка там живет ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поет
Да орешки все грызет,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые,
Ядра – чистый изумруд;
Слуги белку стерегут,
Служат ей прислугой разной –
И приставлен дьяк приказный
Строгий счет орехам весть;
Отдает ей войско честь;
Из скорлупок льют монету
Да пускают в ход по свету;
Девки сыплют изумруд
В кладовые, да под спуд;
Все в том острове богаты,
Изоб нет, везде палаты;
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан дивится чуду.
«Если только жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу».
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
Усмехнувшись исподтиха,
Говорит царю ткачиха:
«Что тут дивного? ну, вот!
Белка камушки грызет,
Мечет золото и в груды
Загребает изумруды;
Этим нас не удивишь,
Правду ль, нет ли говоришь.

Сказка А. С. Пушкина “Сказка о царе Салтане” на английском языке

Три девицы под окном Пряли поздно вечерком. «Кабы я была царица, — Говорит одна девица, — То на весь крещеный мир Приготовила б я пир». «Кабы я была царица, — Говорит ее сестрица, — То на весь бы мир одна Наткала я полотна». «Кабы я была царица, — Третья молвила сестрица, — Я б для батюшки-царя Родила богатыря».	Three fair maidens, late one night, Sat and spun by candlelight. «Were our tsar to marry me,» Said the eldest of the three, «I would cook and I would bake — Oh, what royal feasts I’d make.» Said the second of the three: «Were our tsar to marry me, I would weave a cloth of gold Fair and wondrous to behold.» But the youngest of the three Murmured: «If he married me — I would give our tsar an heir Handsome, brave, beyond compare.»
Только вымолвить успела, Дверь тихонько заскрыпела, И в светлицу входит царь, Стороны той государь. Во всё время разговора Он стоял позадь забора; Речь последней по всему Полюбилася ему. «Здравствуй, красная девица, — Говорит он, — будь царица И роди богатыря Мне к исходу сентября. Вы ж, голубушки-сестрицы, Выбирайтесь из светлицы, Поезжайте вслед за мной, Вслед за мной и за сестрой: Будь одна из вас ткачиха, А другая повариха».	At these words their chamber door Gently creaked-and lo, before These three maidens’ very eyes Stood their tsar, to their surprise. He had listened by their gate Whither he’d been led by fate, And the words that he heard last Made his heart with love beat fast. «Greetings, maiden fair,» said he — «My tsaritsa you shall be, And, ere next September’s done, See that you bear me a son. As for you, fair sisters two, Leave your home without ado; Leave your home and follow me And my bride that is to be. Royal weaver, YOU I’ll make, YOU as royal cook I’ll take.»
В сени вышел царь-отец. Все пустились во дворец. Царь недолго собирался: В тот же вечер обвенчался. Царь Салтан за пир честной Сел с царицей молодой; А потом честные гости На кровать слоновой кости Положили молодых И оставили одних. В кухне злится повариха, Плачет у станка ткачиха, И завидуют оне Государевой жене. А царица молодая, Дела вдаль не отлагая, С первой ночи понесла.	Then the tsar strode forth, and they Palacewards all made their way. There, he lost no time nor tarried That same evening he was married; Tsar Saltan and his young bride At the feast sat side by side. Then the guests, with solemn air, Led the newly wedded pair To their iv’ry couch, snow-white, Where they left them for the night. Bitterly, the weaver sighed, And the cook in passion cried, Full of jealousy and hate Of their sister’s happy fate. But, by love and duty fired, She conceived, ere night expired, In her royal husband’s arms.
В те поры война была. Царь Салтан, с женой простяся, На добра-коня садяся, Ей наказывал себя Поберечь, его любя. Между тем, как он далёко Бьется долго и жестоко, Наступает срок родин; Сына бог им дал в аршин, И царица над ребенком Как орлица над орленком; Шлет с письмом она гонца, Чтоб обрадовать отца. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Извести ее хотят, Перенять гонца велят; Сами шлют гонца другого Вот с чем от слова до слова: «Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь; Не мышонка, не лягушку, А неведому зверюшку».	These were days of war’s alarms. Ere he rode forth for the strife, Tsar Saltan embraced his wife, Bidding her to take good care Of herself and coming heir; While he battled on the field, Forcing countless foes to yield, God gave unto her an heir — Lusty, large of limb, and fair. Like a mother eagle, she Guarded him most jealously; Sent the news of God’s glad gift To the tsar, by rider swift. But the royal cook, and weaver, And their mother, sly deceiver, Sought to ruin her, so they Had him kidnapped on the way, Sent another in his stead. Word for word, his message read: «Your tsaritsa, sire, last night Was delivered of a fright — Neither son nor daughter, nor Have we seen its like before.»
Как услышал царь-отец, Что донес ему гонец, В гневе начал он чудесить И гонца хотел повесить; Но, смягчившись на сей раз, Дал гонцу такой приказ: «Ждать царева возвращенья Для законного решенья».	At these words, the royal sire Raved and raged in furious ire, «Hang that messenger!» roared he, «Hang him on the nearest tree!» But, relenting, spared him, and Sent him back with this command: «From all hasty steps refrain Till the tsar comes home again.»
Едет с грамотой гонец, И приехал наконец. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Обобрать его велят; Допьяна гонца поят И в суму его пустую Суют грамоту другую — И привез гонец хмельной В тот же день приказ такой: «Царь велит своим боярам, Времени не тратя даром, И царицу и приплод Тайно бросить в бездну вод». Делать нечего: бояре, Потужив о государе И царице молодой, В спальню к ней пришли толпой. Объявили царску волю — Ей и сыну злую долю, Прочитали вслух указ, И царицу в тот же час В бочку с сыном посадили, Засмолили, покатили И пустили в Окиян — Так велел-де царь Салтан.	Back the messenger rode fast, Reached the city gates at last. But the royal cook, and weaver, With their mother, sly deceiver, Made him drunk; and in his sleep Stole the message from his keep And, before he could recover, They replaced it by another. So, with feet unsteady, he Reached the court with this decree: «Have the queen and have her spawn Drowned in secret ere the dawn.» Grieving for their monarch’s heir, For the mother young and fair, Solemnly the tsar’s boyards Told the queen of this ukaz, Of the cruel doom which fate So unkindly had in wait. This unpleasant duty done, Put the queen and put her son In a cask, and sealed it fast; Tarred it well, and then they cast Cask and burden in the sea — Such, forsooth, the tsar’s decree.
В синем небе звезды блещут, В синем море волны хлещут; Туча по небу идет, Бочка по морю плывет. Словно горькая вдовица, Плачет, бьется в ней царица; И растет ребенок там Не по дням, а по часам. День прошел, царица вопит… А дитя волну торопит: «Ты, волна моя, волна! Ты гульлива и вольна; Плещешь ты, куда захочешь, Ты морские камни точишь, Топишь берег ты земли, Подымаешь корабли — Не губи ты нашу душу: Выплесни ты нас на сушу!» И послушалась волна: Тут же на берег она Бочку вынесла легонько И отхлынула тихонько. Мать с младенцем спасена; Землю чувствует она. Но из бочки кто их вынет? Бог неужто их покинет? Сын на ножки поднялся, В дно головкой уперся, Понатужился немножко: «Как бы здесь на двор окошко Нам проделать?» — молвил он, Вышиб дно и вышел вон.	Stars gleam in the dark blue sky, Dark blue billows heave and sigh. Storm clouds o’er the blue sky creep, While the cask rides o’er the deep. Like a widowed bride distressed, Sobbed the queen and beat her breast, While the babe to manhood grew As the hours swiftly flew. Morning dawned, the queen still wailed But her son the billows hailed: «O, you wanton waves so blue — Free to come and go are you, Dashing when and where you please, Wearing rocks away with ease — You, who flood the mountains high, You, who ships raise to the sky — Hear my prayer, o waves, and spare us — Safely onto dry land bear us.» So the waves, without ado, Bore the cask and prisoners two Gently to a sandy shore, Then, receding, splashed no more. Son and mother, safe and sound, Feel that they’re on solid ground. From their cask, though, who will take them? Surely God will not forsake them? Murmuring: «I wonder how We could break our prison now?» Up the son stood on his toes, Stretched himself, and said: «Here goes!» — Thrust his head against the lid, Burst it out — and forth he slid.
Мать и сын теперь на воле; Видят холм в широком поле, Море синее кругом, Дуб зеленый над холмом. Сын подумал: добрый ужин Был бы нам, однако, нужен. Ломит он у дуба сук И в тугой сгибает лук, Со креста снурок шелковый Натянул на лук дубовый, Тонку тросточку сломил, Стрелкой легкой завострил И пошел на край долины У моря искать дичины.	Son and mother, free again, Saw a hillock on a plain; On its crest, an oak tree grew; Round them flowed the ocean blue. Quoth the son: «Some food and drink Wouldn’t come amiss, I think.» From the oak, a branch he rent And a sturdy bow he bent. With the silken cord that hung Round his neck, the bow he strung. From a slender reed and light, Shaped an arrow, true in flight. Then explored the isle for game, Till he to the sea-shore came.
К морю лишь подходит он, Вот и слышит будто стон… Видно на море не тихо; Смотрит — видит дело лихо: Бьется лебедь средь зыбей, Коршун носится над ней; Та бедняжка так и плещет, Воду вкруг мутит и хлещет… Тот уж когти распустил, Клёв кровавый навострил… Но как раз стрела запела, В шею коршуна задела — Коршун в море кровь пролил, Лук царевич опустил; Смотрит: коршун в море тонет И не птичьим криком стонет, Лебедь около плывет, Злого коршуна клюет, Гибель близкую торопит, Бьет крылом и в море топит — И царевичу потом Молвит русским языком: «Ты, царевич, мой спаситель, Мой могучий избавитель, Не тужи, что за меня Есть не будешь ты три дня, Что стрела пропала в море; Это горе — всё не горе. Отплачу тебе добром, Сослужу тебе потом: Ты не лебедь ведь избавил, Девицу в живых оставил; Ты не коршуна убил, Чародея подстрелил. Ввек тебя я не забуду: Ты найдешь меня повсюду, А теперь ты воротись, Не горюй и спать ложись».	Just as he approached the beach, Our young hunter heard a screech… Of distress at sea it told. He looked round him, and, behold, Saw a swan in evil plight; Circling over it — a kite, Talons spread, and bloodstained beak Poised, prepared her death to wreak, While the helpless bird was splashing, With her wings the waters lashing. But his shaft, with baneful note, Struck the kite full in the throat. Bleeding, in the sea it fell, Screeching like a soul in hell. He, with lowered bow, looked on As, with beak and wings, the swan, Dealing ruthless blow on blow On the cruel kite, her foe, Sped its death, till finally Lifeless it sank in the sea. Then, in Russian accents, she Murmured plain as plain could be: «O, tsarevich, champion peerless, My deliverer so fearless — Grieve not that because of me Your good shaft is in the sea; That you’ll have to fast three morrows — This is but the least of sorrows. Your kind deed I will repay — I will serve you too, one day; Tis no swan that you set free, But a maiden charmed, you see; Twas a wizard, not a kite, That you slew, O noble knight; I shall ne’er forget your deed — I’ll be with you in your need. Now go back and take your rest — All will turn out for the best.»
Улетела лебедь-птица, А царевич и царица, Целый день проведши так, Лечь решились на тощак. Вот открыл царевич очи; Отрясая грезы ночи И дивясь, перед собой Видит город он большой, Стены с частыми зубцами, И за белыми стенами Блещут маковки церквей И святых монастырей. Он скорей царицу будит; Та как ахнет!. . «То ли будет? — Говорит он, — вижу я: Лебедь тешится моя». Мать и сын идут ко граду. Лишь ступили за ограду, Оглушительный трезвон Поднялся со всех сторон: К ним народ навстречу валит, Хор церковный бога хвалит; В колымагах золотых Пышный двор встречает их; Все их громко величают И царевича венчают Княжей шапкой, и главой Возглашают над собой; И среди своей столицы, С разрешения царицы, В тот же день стал княжить он И нарекся: князь Гвидон.	Then the swan-bird flew from view While, perforce, the luckless two, Famished, laid them down to sleep, Praying God their souls to keep. Driving slumber from his eyes As the sun rose in the skies, Our tsarevich, much amazed, At a spacious city gazed, Girdled by a wide and tall, Strong-embattled snow-white wall. Churches golden-domed stood there, Holy cloisters, mansions fair. «Mother mine, awake!» cried he — «Oh!» she gasped; he said: «I see Things have only just begun — My white swan is having fun. » Citywards their steps they bent, Through the city gates they went. Belfries thundered overhead Loud enough to wake the dead. Round them poured a mighty throng, Choir boys praised the Lord in song; Nobles, splendidly arrayed, Came in coaches, gold inlaid. All the people cheered them madly, As their prince acclaimed him gladly. With his mother’s blessing, he, Acquiescing graciously, That same day began to reign In his newly-found domain, Sat in state upon the throne And was crowned as Prince Guidon.
Ветер на море гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На раздутых парусах. Корабельщики дивятся, На кораблике толпятся, На знакомом острову Чудо видят наяву: Город новый златоглавый, Пристань с крепкою заставой; Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости; Князь Гвидон зовет их в гости, Их он кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведете И куда теперь плывете?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет, Торговали соболями, Чернобурыми лисами; А теперь нам вышел срок, Едем прямо на восток, Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана…» Князь им вымолвил тогда: «Добрый путь вам, господа, По морю по Окияну К славному царю Салтану; От меня ему поклон». Гости в путь, а князь Гвидон С берега душой печальной Провожает бег их дальный; Глядь — поверх текучих вод Лебедь белая плывет. «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?» — Говорит она ему. Князь печально отвечает: «Грусть-тоска меня съедает, Одолела молодца: Видеть я б хотел отца». Лебедь князю: «Вот в чем горе! Ну, послушай: хочешь в море Полететь за кораблем? Будь же, князь, ты комаром». И крылами замахала, Воду с шумом расплескала И обрызгала его С головы до ног всего. Тут он в точку уменьшился, Комаром оборотился, Полетел и запищал, Судно на море догнал, Потихоньку опустился На корабль — и в щель забился.	Breezes o’er the ocean play, Speed a barque upon its way; Sails all spread, it skims the seas, Running swiftly ‘fore the breeze. Sailors, merchants, crowd the decks, Marvel loud and crane their necks. Wondrous changes meet their view On an island which they knew! There, a golden city grand Newly built, and fortress stand. Cannons with a mighty roar Bid the merchants put to shore. When the merchants land, Guidon Bids them be his guests anon; Feasts them first with meats and wine, Then he says: «Now, masters mine — Tell me what you have for sale, Whither bound, and whence you hail?» Said the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas; Costly furs, prince, were our ware, Silver fox and sables rare. Now our time is overstayed, East-due East-our course is laid, Past the island of Buyan, Back to gracious Tsar Saltan.» «Gentles,» murmured Prince Guidon — «May fair breezes speed you on, And, when Tsar Saltan you see Bow down low to him for me.» Here the merchants made their bows, And the prince, with pensive brows, Watched their ship put out from shore Till it could be seen no more. Suddenly, before Guidon Swam the graceful snow-white swan. «Greetings, my fair prince,» said she — «Why are you so sad, tell me? Why are you so dismal, say, Like a gloomy, cloudy day?» «Grief is gnawing at my breast,» Answered Prince Guidon, distressed. «I have only one desire- I should like to see my sire.» «Is that all?» was her reply — «Listen-would you like to fly, Overtake that ship at sea? Why, then-a mosquito be!» Then she flapped her pinions two, Loudly thrashed the waters blue, Drenching him from head to toe Ere he could say yes or no. And he hovered, then and there, A mosquito, in the air. Buzzed, and flying rapidly, Overtook the ship at sea, Settled noiselessly, and stole Out of sight, into a hole.
Ветер весело шумит, Судно весело бежит Мимо острова Буяна, К царству славного Салтана, И желанная страна Вот уж издали видна. Вот на берег вышли гости; Царь Салтан зовет их в гости, И за ними во дворец Полетел наш удалец. Видит: весь сияя в злате, Царь Салтан сидит в палате На престоле и в венце С грустной думой на лице; А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Около царя сидят И в глаза ему глядят. Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда? Ладно ль за морем, иль худо? И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет; За морем житье не худо, В свете ж вот какое чудо: В море остров был крутой, Не привальный, не жилой; Он лежал пустой равниной; Рос на нем дубок единый; А теперь стоит на нем Новый город со дворцом, С златоглавыми церквами, С теремами и садами, А сидит в нем князь Гвидон; Он прислал тебе поклон». Царь Салтан дивится чуду; Молвит он: «Коль жив я буду, Чудный остров навещу, У Гвидона погощу». А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Не хотят его пустить Чудный остров навестить. «Уж диковинка, ну право, — Подмигнув другим лукаво, Повариха говорит, — Город у моря стоит! Знайте, вот что не безделка: Ель в лесу, под елью белка, Белка песенки поет И орешки всё грызет, А орешки не простые, Всё скорлупки золотые, Ядра — чистый изумруд; Вот что чудом-то зовут». Чуду царь Салтан дивится, А комар-то злится, злится — И впился комар как раз Тетке прямо в правый глаз. Повариха побледнела, Обмерла и окривела. Слуги, сватья и сестра С криком ловят комара. «Распроклятая ты мошка! Мы тебя!..» А он в окошко, Да спокойно в свой удел Через море полетел.	Merrily the breeze is singing, O’er the waves a ship is winging Past the Island of Buyan To the realm of Tsar Saltan. Now his longed-for land so dear Stands out in the distance, clear. Now the ship at anchor rests And the merchants, honoured guests, Palacewards their footsteps make With our gallant in their wake. There, in regal raiments, sate Tsar Saltan in royal state. On his head — his jewelled crown; On his face — a pensive frown, While the royal cook, and weaver, And their mother, sly deceiver, Sitting on his left and right, Stared at him with all their might. Tsar Saltan, with royal grace, Gave the merchants each his place, Then he said: «Now, masters mine, Sailed you far across the brine? Are things well where you have been? What strange wonders have you seen?» Quoth the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas; Peace reigns overseas, serene. There, we saw this wondrous scene: There’s an island in the sea, Shores as steep as steep can be; Cheerless once, deserted, bare — Nothing but an oak grew there. Now it has a new-built city, Stately mansions, gardens pretty, Churches tall with domes of gold, Fair and wondrous to behold. Prince Guidon reigns there, and he Sends his compliments to thee. » Here the tsar said, in amaze: «If but God prolong my days, I shall visit this strange isle, Guest with this Guidon a while.» But the royal cook, and weaver, With their mother, sly deceiver, Did not wish to let their tsar See this wondrous isle so far. «What a wonder,» quoth the cook, Winking at the others-«Look: There’s city by the shore! Have you heard the like before? Here’s a wonder, though, worth telling — There’s a little squirrel dwelling In a fir tree; all day long, Cracking nuts, it sings a song. Nuts-most wondrous to behold! Every shell is solid gold; Kernels — each an emerald pure! That’s a wonder, to be sure.» Tsar Saltan thought this most curious, Our mosquito waxed most furious And, with his mosquito might, Stung his aunt’s right eye, in spite. Turning pale, she swooned from pain — But her eye ne’er saw again. Sister, serving maids and mother Chased him, tripping one another, Screamed: «You cursed insect, you! Only wait!» But he just flew Through a casement, o’er the main, Swiftly to his own domain.
Снова князь у моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Глядь — поверх текучих вод Лебедь белая плывет. «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?« — Говорит она ему. Князь Гвидон ей отвечает: «Грусть-тоска меня съедает; Чудо чудное завесть Мне б хотелось. Где-то есть Ель в лесу, под елью белка; Диво, право, не безделка — Белка песенки поет, Да орешки всё грызет, А орешки не простые, Всё скорлупки золотые, Ядра — чистый изумруд; Но, быть может, люди врут». Князю лебедь отвечает: «Свет о белке правду бает; Это чудо знаю я; Полно, князь, душа моя, Не печалься; рада службу Оказать тебе я в дружбу». С ободренною душой Князь пошел себе домой; Лишь ступил на двор широкий — Что ж? под елкою высокой, Видит, белочка при всех Золотой грызет орех, Изумрудец вынимает, А скорлупку собирает, Кучки равные кладет И с присвисточкой поет При честном при всем народе: Во саду ли, в огороде. Изумился князь Гвидон. «Ну, спасибо, — молвил он, — Ай да лебедь — дай ей боже, Что и мне, веселье то же». Князь для белочки потом Выстроил хрустальный дом, Караул к нему приставил И притом дьяка заставил Строгий счет орехам весть. Князю прибыль, белке честь.	Pensively Guidon once more Gazes seaward from the shore. Suddenly, before his sight Swam the graceful swan, snow-white. «Greetings, my fair prince,» said she — «Why are you so sad, tell me? Why are you so dismal, say, Like a gloomy, cloudy day?» «Grief is gnawing at my breast,» Answered Prince Guidon, distressed — «There’s a wonder, I confess, That I’m burning to possess. Tis a wonder well worth telling — Somewhere, there’s a squirrel dwelling In a fir tree; all day long, Cracking nuts, it sings a song. Nuts, most wondrous, I am told; Every shell is solid gold, Kernels — each an emerald pure. But can I of this be sure?» Here the swan said in reply: «Yes — this rumour does not lie; Marvel — not-though this may be Strange for you, ’tis not for me. Grieve not — I will gladly do This slight service, prince, for you.» Home he sped with cheerful stride, Gained his palace courtyard wide. There, beneath a fir-behold! — Cracking nuts all made of gold, Emeralds left and right a-flinging, Sat that wonder-squirrel, singing: «Through the garden there she goes, Tripping on her dainty toes.» With its tail the squirrel sweeps Shells and stones in tidy heaps, While a charmed and happy throng Listened to the squirrel’s song. Struck with wonder, Prince Guidon Whispered softly: «Thank you, swan! God grant you felicity And such joy as you gave me.» Then a squirrel’s house he built, Crystal, glass, and silver gilt; Set a guard, a scribe as well, Who recorded every shell. Thus the prince’s treasures grew, And the squirrel’s glory too.
Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На поднятых парусах Мимо острова крутого, Мимо города большого: Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости; Князь Гвидон зовет их в гости, Их и кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведете И куда теперь плывете?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет, Торговали мы конями, Всё донскими жеребцами, А теперь нам вышел срок — И лежит нам путь далек: Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана…» Говорит им князь тогда: «Добрый путь вам, господа, По морю по Окияну К славному царю Салтану; Да скажите: князь Гвидон Шлет царю-де свой поклон».	Breezes o’er the ocean play, Speed a barque upon its way; Sails all spread, it skims the seas, Running swiftly ‘fore the breeze Past a craggy island, where Stands a city, proud and fair. Cannons with a mighty roar Bid the merchants put to shore; When the merchants land, Guidon Bids them be his guests anon; Feasts them first with meats and wine, Then he says: «Now, masters mine — Tell me what you have for sale, Whither bound, and whence you hail?» Said the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas, Selling horses, Prince Guidon- Stallions from the steppes of Don. We are overdue, you know, And we still have far to go — Past the Island of Buyan, Back to gracious Tsar Saltan.» «Gentles,» murmured Prince Guidon — «May fair breezes speed you on O’er the ocean, o’er the main, Back to Tsar Saltan again. When your gracious tsar you see, Give him compliments from me.»
Гости князю поклонились, Вышли вон и в путь пустились. К морю князь — а лебедь там Уж гуляет по волнам. Молит князь: душа-де просит, Так и тянет и уносит… Вот опять она его Вмиг обрызгала всего: В муху князь оборотился, Полетел и опустился Между моря и небес На корабль — и в щель залез. Ветер весело шумит, Судно весело бежит Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана — И желанная страна Вот уж издали видна; Вот на берег вышли гости; Царь Салтан зовет их в гости, И за ними во дворец Полетел наш удалец. Видит: весь сияя в злате, Царь Салтан сидит в палате На престоле и в венце, С грустной думой на лице. А ткачиха с Бабарихой Да с кривою поварихой Около царя сидят, Злыми жабами глядят.	Bowing low before him, they Left Guidon and sailed away. He, though, hastened to the shore, Where he met the swan once more, Told her that his heart was burning, For his sire, his soul was yearning. .. In the twinkling of an eye He became a tiny fly, And he flew across the sea Where, ‘twixt sky and ocean, he Settled on the deck and stole Out of sight into a hole. Merrily the breeze is singing. O’er the waves a ship is winging, Past the Island of Buyan, To the realm of Tsar Saltan. Now his longed-for land so dear, Stands out in the distance, clear, Now the ship at anchor rests, And the merchants, honoured guests, Palacewards their footsteps make With our gallant in their wake. There, in regal raiments, sate Tsar Saltan in royal state. On his head-his jewelled crown, On his face-a pensive frown, While the one-eyed cook, and weaver, And their mother, sly deceiver, Sit around the Tsar and stare At him with a toad-like glare.
Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда? Ладно ль за морем, иль худо, И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет; За морем житье не худо; В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит С златоглавыми церквами, С теремами да садами; Ель растет перед дворцом, А под ней хрустальный дом; Белка там живет ручная, Да затейница какая! Белка песенки поет, Да орешки всё грызет, А орешки не простые, Всё скорлупки золотые, Ядра — чистый изумруд; Слуги белку стерегут, Служат ей прислугой разной — И приставлен дьяк приказный Строгий счет орехам весть; Отдает ей войско честь; Из скорлупок льют монету, Да пускают в ход по свету; Девки сыплют изумруд В кладовые, да под спуд; Все в том острове богаты, Изоб нет, везде палаты; А сидит в нем князь Гвидон; Он прислал тебе поклон». Царь Салтан дивится чуду. «Если только жив я буду, Чудный остров навещу, У Гвидона погощу».	Tsar Saltan, with royal grace, Gave the merchants each his place, Then he said: «Now, masters mine — Sailed you far across the brine? Are things well where you have been? What strange wonders you have seen?» Quoth the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas; Peace reigns overseas, serene. There, we saw this wondrous scene: On an island, far away, Stands a city, grand and gay — Churches tall, with golden domes, Gardens green and stately homes; By the palace grows a fir In whose shade, O royal sir, Stands a crystal cage; and there Dwells a squirrel, strange and rare- Full of frolic; all day long, Cracking nuts, it sings a song, Nuts, most wondrous to behold — Every shell is solid gold, Kernels — each an emerald bright; Sentries guard it day and night. It has slaves, like any lord, Yes, and scribes each nut record. Troops in passing give salute With the martial drum and flute. Maidens store these gems away Under lock and key each day; Coins are minted from each shell, Coins with which they buy and sell. People live in plenty there, Not in huts, but mansions fair. Prince Guidon reigns there, and he Sends his compliments to thee.» Here the tsar said, in amaze: «If but God prolong my days, I shall visit this strange isle Guest with this Guidon a while.»
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Не хотят его пустить Чудный остров навестить. Усмехнувшись исподтиха, Говорит царю ткачиха: «Что тут дивного? ну, вот! Белка камушки грызет, Мечет золото и в груды Загребает изумруды; Этим нас не удивишь, Правду ль, нет ли говоришь. В свете есть иное диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой, Разольется в шумном беге, И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря, Все красавцы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Черномор. Это диво, так уж диво, Можно молвить справедливо!» Гости умные молчат, Спорить с нею не хотят. Диву царь Салтан дивится, А Гвидон-то злится, злится… Зажужжал он и как раз Тетке сел на левый глаз, И ткачиха побледнела: «Ай!» и тут же окривела; Все кричат: «Лови, лови, Да дави ее, дави… Вот ужо! постой немножко, Погоди…» А князь в окошко, Да спокойно в свой удел Через море прилетел.	But the cook, and royal weaver, With their mother, sly deceiver, Did not wish to let the tsar See this wondrous isle so far. And the weaver, smiling wryly, Thus addressed the tsar, most slyly: «Wherein lies this wonder, pray? Squirrels cracking nuts all day — Heaping emeralds, we’re told, Left and right a-throwing gold! Nothing strange in this see I! Be this true, or but a lie, I know of a better wonder. Lo! The ocean swells in thunder, Surges with a mighty roar, Overflows a barren shore, Leaving, wonderful to see, Thirty stalwart knights and three, All in mail a-gleaming bright, Marching proudly left and right; Each one brave beyond compare, Tall of stature, young and fair, All alike beyond belief, Led by Chernomor, their chief. That’s a wonder, now, for you, Marvellously strange, but true.» Wisely, though, the guests were mute — They with her did not dispute. But the tsar waxed very curious, And Guidon waxed very furious. Fiercely buzzed and settled right On his aunt’s left eye, in spite. Turning pale, she gave a cry — She was blinded in her eye. Screams of anger filled the air — «Catch it! Kill that insect there! O you nasty insect, you!» But Guidon just calmly flew Through the casement, o’er the main, Swiftly to his own domain.
Князь у синя моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Глядь — поверх текучих вод Лебедь белая плывет. «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?» — Говорит она ему. Князь Гвидон ей отвечает: «Грусть-тоска меня съедает — Диво б дивное хотел Перенесть я в мой удел». «А какое ж это диво?» — Где-то вздуется бурливо Окиян, подымет вой, Хлынет на берег пустой, Расплеснется в шумном беге, И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря, Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Черномор. Князю лебедь отвечает: «Вот что, князь, тебя смущает? Не тужи, душа моя, Это чудо знаю я. Эти витязи морские Мне ведь братья все родные. Не печалься же, ступай, В гости братцев поджидай».	By the blue sea he is pacing, On the blue sea he is gazing: And once more, before his sight Swam the graceful swan, snow-white. «Greetings, my fair prince,» said she, «Why are you so sad, tell me? Why are you so dismal, say, Like a gloomy, cloudy day?» «Grief is gnawing at my breast,» Answered Prince Guidon, distressed- «There’s a wonder, I confess, That I’m longing to possess.» «Tell me then, what is this wonder?» «Somewhere swells the sea in thunder, Breakers surge, and with a roar, Sweeping o’er a barren shore, Leave behind, for all to see Thirty stalwart knights and three, All in mail a-gleaming bright, Marching proudly left and right; Each one brave beyond compare, Tall of stature, young and fair. All alike beyond belief, Led by Chernomor, their chief.» In reply, the snow-white swan Murmured: «Is this all, Guidon? Wonder not-though this may be’ Strange for you, ’tis not for me, For these sea-knights, prince, are none But my brothers, every one. Do not grieve; go home and wait, Meet my brothers at your gate.»
Князь пошел, забывши горе, Сел на башню, и на море Стал глядеть он; море вдруг Всколыхалося вокруг, Расплескалось в шумном беге И оставило на бреге Тридцать три богатыря; В чешуе, как жар горя, Идут витязи четами, И, блистая сединами, Дядька впереди идет И ко граду их ведет. С башни князь Гвидон сбегает, Дорогих гостей встречает; Второпях народ бежит; Дядька князю говорит: «Лебедь нас к тебе послала И наказом наказала Славный город твой хранить И дозором обходить. Мы отныне ежеденно Вместе будем непременно У высоких стен твоих Выходить из вод морских, Так увидимся мы вскоре, А теперь пора нам в море; Тяжек воздух нам земли». Все потом домой ушли.	He obeyed her cheerfully, Climbed his tower and scanned the sea: Lo! The waters, with a roar, Seethed and swept the barren shore, Leaving, wonderful to see, Thirty stalwart knights and three, All in mail a-gleaming bright, Marching proudly left and right, Two by two; and Chernomor, Hoary-headed, went before, Leading them in martial state Right up to the city gate. Prince Guidon, with flying feet, Ran in haste his guests to greet; Crowds pressed round in unbelief «Prince,» proclaimed the hoary chief — «It is by the swan’s request And, at her express behest, We have come from out the sea Your fair city’s guards to be. Henceforth, from the ocean blue, We will always come to you, Every day, on guard to stand By your lofty walls so grand. Now, however, we must go — We’re not used to land, you know; We’ll return, I promise you.» And they disappeared from view.
Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На поднятых парусах Мимо острова крутого, Мимо города большого; Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости. Князь Гвидон зовет их в гости, Их и кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведете? И куда теперь плывете?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет; Торговали мы булатом, Чистым серебром и златом, И теперь нам вышел срок; А лежит нам путь далек, Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана». Говорит им князь тогда: «Добрый путь вам, господа, По морю по Окияну К славному царю Салтану. Да скажите ж: князь Гвидон Шлет-де свой царю поклон».	Breezes o’er the ocean play, Speed a barque upon its way; Sails all spread, it skims the seas, Running swiftly ‘fore the breeze, Past a craggy island, where Stands a city, proud and fair. Cannons with a mighty roar Bid the merchants put to shore; When the merchants land, Guidon Bids them be his guests anon; Feasts them first with meats and wine, Then he says: «Now, masters mine — Tell me what you have for sale, Whither bound, and whence you hail?» Said the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas; Swords of Damask steel we’ve sold, Virgin silver, too, and gold. Now we’re overdue, you know, And we still have far to go- Past the Island of Buyan, Back to gracious Tsar Saltan.» «Gentles,» murmured Prince Guidon — «My fair breezes speed you on, O’er the ocean, o’er the main, Back to Tsar Saltan again. Yes, and when your tsar you see, Give him compliments from me.»
Гости князю поклонились, Вышли вон и в путь пустились. К морю князь, а лебедь там Уж гуляет по волнам. Князь опять: душа-де просит… Так и тянет и уносит… И опять она его Вмиг обрызгала всего. Тут он очень уменьшился, Шмелем князь оборотился, Полетел и зажужжал; Судно на море догнал, Потихоньку опустился На корму — и в щель забился.	Bowing low before him, they Left the prince and sailed away. He, though, hastened to the shore Where he met the swan once more; Told her that his heart was burning, For his sire, his soul was yearning.. So she drenched him, head to toe. In a trice, he shrank, and lo! Ere he could even gasp, He had turned into a wasp. Then he buzzed, and rapidly Overtook the ship at sea; Gently settled aft, and stole Out of sight, into a hole.
Ветер весело шумит, Судно весело бежит Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана, И желанная страна Вот уж издали видна. Вот на берег вышли гости. Царь Салтан зовет их в гости, И за ними во дворец Полетел наш удалец. Видит, весь сияя в злате, Царь Салтан сидит в палате На престоле и в венце, С грустной думой на лице. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Около царя сидят — Четырьмя все три глядят. Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда? Ладно ль за морем иль худо? И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет; За морем житье не худо; В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит, Каждый день идет там диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой, Расплеснется в скором беге — И останутся на бреге Тридцать три богатыря, В чешуе златой горя, Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор; Старый дядька Черномор С ними из моря выходит И попарно их выводит, Чтобы остров тот хранить И дозором обходить — И той стражи нет надежней, Ни храбрее, ни прилежней. А сидит там князь Гвидон; Он прислал тебе поклон».	Merrily the breeze is singing, O’er the waves a ship is winging Past the Island of Buyan To the realm of Tsar Saltan. Now his longed-for land so dear Stands out in the distance, clear. Now the ship at anchor rests, And the merchants, honoured guests, Palacewards their footsteps make With our gallant in their wake. There, in regal raiments, sate Tsar Saltan in royal state. On his head-his jewelled crown, On his face — a pensive frown, Near him-royal cook, and weaver, And their mother, sly deceiver. With four eyes, though they be three, Stare at him voraciously. Tsar Saltan, with royal grace, Gave the merchants each his place. Then he said: «Now, masters mine — Sailed you far across the brine? Are things well where you have been? What strange wonders have you seen?» Quoth the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas; Peace reigns overseas, serene, There we saw this wondrous scene: There’s an island far away- On this isle — a city gay; There, each dawn brings in new wonders: There, the ocean swells and thunders, Breakers, with a mighty roar, Foaming, flood its barren shore, Leaving, wonderful to see, Thirty stalwart knights and three, All in mail a-gleaming bright, Marching proudly left and right; Each one brave beyond compare, Tall of stature, young and fair, All alike beyond belief; Hoary Chernomor, their chief, Marches with them from the deep, Counts them off, by twos, to keep Guard of this fair isle; and they Cease patrol nor night nor day. Nor can you find guards so true, Vigilant and fearless, too. Prince Guidon reigns there, and he Sends his compliments to thee.»
Царь Салтан дивится чуду. «Коли жив я только буду, Чудный остров навещу И у князя погощу». Повариха и ткачиха Ни гугу — но Бабариха Усмехнувшись говорит: «Кто нас этим удивит? Люди из моря выходят И себе дозором бродят! Правду ль бают, или лгут, Дива я не вижу тут. В свете есть такие ль дива? Вот идет молва правдива: За морем царевна есть, Что не можно глаз отвесть: Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает, Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит. А сама-то величава, Выплывает, будто пава; А как речь-то говорит, Словно реченька журчит. Молвить можно справедливо, Это диво, так уж диво». Гости умные молчат: Спорить с бабой не хотят. Чуду царь Салтан дивится — А царевич хоть и злится, Но жалеет он очей Старой бабушки своей: Он над ней жужжит, кружится — Прямо на нос к ней садится, Нос ужалил богатырь: На носу вскочил волдырь. И опять пошла тревога: «Помогите, ради бога! Караул! лови, лови, Да дави его, дави… Вот ужо! пожди немножко, Погоди!..» А шмель в окошко, Да спокойно в свой удел Через море полетел.	Here the tsar said, in amaze: «If but God prolong my days, I shall visit this strange isle, Guest with this Guidon a while.» Silent were the cook and weaver. But their mother, sly deceiver, Said, as she smiled crookedly: «You may think this strange — not we! Fancy! Idle mermen play Sentry-go on land all day! Be this true, or but a lie, Nothing strange in this see I — Stranger things exist, mark you — This report, though, is quite true: There’s a young princess, they say, That she charms all hearts away. Brighter than the sun at noon, She outshines the midnight moon, In her braids a crescent beams, On her brow, a bright star gleams. She herself is sweet of face, Full of majesty and grace. When she speaks, her voice doth seem Like the music of a stream. That’s a wonder, now, for you — Marvellously strange, but true.» Wisely, though, the guests prefer Not to bandy words with her. Tsar Saltan, he waxed most curious, Our tsarevich waxed most furious, But decided that he’d spare Granny’s eyes for her grey hair. Buzzing like a bumble-bee, Round his granny circled he, Stung her nose with all his might, Raising blisters red and white. Panic once more filled the air: «Murder! Catch that insect there! Help! O don’t you let it go! Catch it! — Hold it! — Kill it!- O! O you nasty insect, you! Just you wait!» Guidon, though, flew Through the casement, o’er the main, Back to his domain again.
Князь у синя моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Глядь — поверх текучих вод Лебедь белая плывет. «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?» — Говорит она ему. Князь Гвидон ей отвечает: «Грусть-тоска меня съедает: Люди женятся; гляжу, Неженат лишь я хожу». — А кого же на примете Ты имеешь? — «Да на свете, Говорят, царевна есть, Что не можно глаз отвесть. Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает — Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит. А сама-то величава, Выступает, будто пава; Сладку речь-то говорит, Будто реченька журчит. Только, полно, правда ль это?» Князь со страхом ждет ответа. Лебедь белая молчит И, подумав, говорит: «Да! такая есть девица. Но жена не рукавица: С белой ручки не стряхнешь, Да за пояс не заткнешь. Услужу тебе советом — Слушай: обо всем об этом Пораздумай ты путем, Не раскаяться б потом». Князь пред нею стал божиться, Что пора ему жениться, Что об этом обо всем Передумал он путем; Что готов душою страстной За царевною прекрасной Он пешком идти отсель Хоть за тридевять земель. Лебедь тут, вздохнув глубоко, Молвила: «Зачем далёко? Знай, близка судьба твоя, Ведь царевна эта — я».	By the sea, the prince now paces, On the blue sea now he gazes. Suddenly, before Guidon Swam the graceful snow-white swan. «Greetings, my fair prince,» said she — «Why are you so sad, tell me? Why are you so dismal, say, Like a gloomy, cloudy day?» «Grief is gnawing at my breast,» Answered Prince Guidon, distressed — «Every youth has his own bride — Only I unmarried bide.» «Who is she you wish to wed? Tell me, now.» Guidon then said: «There’s a fair princess; they say That she charms all hearts away — Brighter than the sun at noon, She outshines the midnight moon; In her braids, a crescent beams, On her brow, a bright star gleams. She herself is sweet of face, Full of majesty and grace. When she speaks, her sweet voice seems Like the flow of tinkling streams. Is this true, though, or a lie?» Anxiously, he waits reply. Silently, the snow-white swan Pondered; then she said: «Guidon — Yes-this maiden I can find; But a wife’s no mitten, mind, From your lily hand to cast, Or unto your belt make fast; Listen now to my advice: Weigh this matter well — think twice, So that on your marriage morrow You do not repent in sorrow.» Here Guidon with ardour swore That he’d thought of this before; That ’twas high time he was married, Too long single had he tarried; That for this princess so fair He would any perils dare, Sacrifice his very soul, Barefoot, walk right to the pole. Sighing thoughtfully, the swan Murmured: «Why so far, Guidon? Know, your future bride is here — I am that princess, my dear.»
Тут она, взмахнув крылами, Полетела над волнами И на берег с высоты Опустилася в кусты, Встрепенулась, отряхнулась И царевной обернулась: Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит; А сама-то величава, Выступает, будто пава; А как речь-то говорит, Словно реченька журчит. Князь царевну обнимает, К белой груди прижимает И ведет ее скорей К милой матушки своей. Князь ей в ноги, умоляя: «Государыня-родная! Выбрал я жену себе, Дочь послушную тебе, Просим оба разрешенья, Твоего благословенья: Ты детей благослови Жить в совете и любви». Над главою их покорной Мать с иконой чудотворной Слезы льет и говорит: «Бог вас, дети, наградит». Князь не долго собирался, На царевне обвенчался; Стали жить да поживать, Да приплода поджидать.	Then she spread her wings, to soar O’er the waves towards the shore. There, amid a clump of trees, Folded them with graceful ease, Shook herself, and then and there Turned into a maiden fair — In her braids, a crescent beamed, On her brow, a bright star gleamed; She was sweet in form and face, Full of majesty and grace. When she spoke, her sweet voice seemed Like the flow of tinkling streams. He embraced the fair princess, Folded her unto his breast. Hand in hand with her he sped To his mother dear, and said, Falling on his bended knees: «Mother darling — if you please, I have chosen me a bride — She will be your love and pride. Your consent we crave to wed, And your blessing, too,» he said — «Bless our marriage, so that we Live in love and harmony.» O’er the kneeling pair, she stands, Holy icon in her hands, Smiling through her happy tears, Saying: «God bless you, my dears.» Prince Guidon did not delay — They were married that same day, Settled down, a happy pair, Lacking nothing but an heir.
Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На раздутых парусах Мимо острова крутого, Мимо города большого; Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости. Князь Гвидон зовет их в гости, Он их кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведете И куда теперь плывете?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет, Торговали мы недаром Неуказанным товаром; А лежит нам путь далек: Восвояси на восток, Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана». Князь им вымолвил тогда: «Добрый путь вам, господа, По морю по Окияну К славному дарю Салтану; Да напомните ему, Государю своему: К нам он в гости обещался, А доселе не собрался — Шлю ему я свой поклон». Гости в путь, а князь Гвидон Дома на сей раз остался И с женою не расстался.	Breezes o’er the ocean play, Speed a barque upon its way; Sails all spread, it skims the seas, Running swiftly Tore the breeze, Past a craggy island, where Stands a city proud and fair. Cannons with a mighty roar Bid the merchants put to shore. When the merchants land, Guidon Bids them be his guests anon; Feasts them first with meats and wine, Then he says: «Now, masters mine — Tell me what you have for sale, Whither bound and whence you hail?» Said the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas, Contraband, prince, was our ware, And our profits-rich and rare. We have far to travel yet — Homewards — East — our course is set, Past the Island of Buyan, Back to gracious Tsar Saltan.» «Gentles,» murmured Prince Guidon — «May fair breezes speed you on, O’er the ocean, o’er the main, Back to Tsar Saltan again. Pray remind your tsar from me, That his gracious majesty Said he’d visit us some day; We regret his long delay. Give him my regards.» Thereon Off the merchants went. Guidon This time stayed with his fair bride, Never more to leave her side.
Ветер весело шумит, Судно весело бежит Мимо острова Буяна К царству славного Салтана, И знакомая страна Вот уж издали видна. Вот на берег вышли гости. Царь Салтан зовет их в гости. Гости видят: во дворце Царь сидит в своем венце, А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Около царя сидят, Четырьмя все три глядят. Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда? Ладно ль за морем, иль худо? И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет; За морем житье не худо, В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит, С златоглавыми церквами, С теремами и садами; Ель растет перед дворцом, А под ней хрустальный дом; Белка в нем живет ручная, Да чудесница какая! Белка песенки поет Да орешки всё грызет; А орешки не простые, Скорлупы-то золотые, Ядра — чистый изумруд; Белку холят, берегут. Там еще другое диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой, Расплеснется в скором беге, И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря, Все красавцы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор — С ними дядька Черномор. И той стражи нет надежней, Ни храбрее, ни прилежней. А у князя женка есть, Что не можно глаз отвесть: Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает; Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит. Князь Гвидон тот город правит, Всяк его усердно славит; Он прислал тебе поклон, Да тебе пеняет он: К нам-де в гости обещался, А доселе не собрался».	Merrily the breeze is singing, O’er the waves a ship is winging Past the Island of Buyan To the realm of Tsar Sal tan. Now his longed-for land, so dear, Stands out in the distance, clear. Now each merchant is the guest Of the tsar, by his behest. On his royal throne of state, Crowned in glory, there he sate, While the royal cook, and weaver, And their mother, sly deceiver, With four eyes, though they be three, Stared at him voraciously. Tsar Saltan, with royal grace, Gave the merchants each his place. Then he said: «Now, masters mine- Sailed you far across the brine? Are things well where you have been? What strange wonders have you seen?» Quoth the merchants: «If you please, We have sailed the seven seas. Peace reigns overseas, serene. There, we saw this wondrous scene: On an island, far away, Stands a city grand and gay- Churches tall with golden domes, Gardens green, and stately homes. Near its palace grows a fir In whose shade, O royal sir, Stands a crystal cage; and there Dwells a squirrel strange and rare, Full of frolic; all day long, Cracking nuts, it sings a song. Nuts, most wondrous to behold — Shells of purest yellow gold, All the kernels — emeralds bright. Sentries guard it day and night. There we saw another wonder — Every morn, the breakers thunder And the waves, with mighty roar, Overflow the barren shore, Leaving, wonderful to see, Thirty stalwart knights and three. Each one brave beyond compare, Tall of stature, young and fair, All in mail a-gleaming bright, Marching proudly left and right; All alike beyond belief, Led by Chernomor, their chief. Nor will you find guards so true, Vigilant and fearless, too. Prince Guidon reigns there in glory, He is praised in song and story And his wife is fair, O sire — Gaze on her — you’ll never tire. Brighter than the sun at noon, She outshines the midnight moon; In her braids, a crescent beams, On her brow, a bright star gleams. Prince Guidon sends his respects, Bade us say he still expects You to visit him one day And regrets your long delay.»
Тут уж царь не утерпел, Снарядить он флот велел. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Не хотят царя пустить Чудный остров навестить. Но Салтан им не внимает И как раз их унимает: «Что я? царь или дитя? — Говорит он не шутя: — Нынче ж еду!» — Тут он топнул, Вышел вон и дверью хлопнул.	All impatient, Tsar Saltan Gave command his fleet to man, But the royal cook, and weaver, And their mother, sly deceiver, Did their best to keep their tsar From this wondrous isle so far. He, to their persuasions deaf, Bade the women hold their breath. «I’m your tsar and not a child!» Shouted he in passion wild — «We will sail today. No more!» Stamped his foot and slammed the door.
Под окном Гвидон сидит, Молча на море глядит: Не шумит оно, не хлещет, Лишь едва, едва трепещет, И в лазоревой дали Показались корабли: По равнинам Окияна Едет флот царя Салтана. Князь Гвидон тогда вскочил, Громогласно возопил: «Матушка моя родная! Ты, княгиня молодая! Посмотрите вы туда: Едет батюшка сюда». Флот уж к острову подходит. Князь Гвидон трубу наводит: Царь на палубе стоит И в трубу на них глядит; С ним ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой; Удивляются оне Незнакомой стороне. Разом пушки запалили; В колокольнях зазвонили; К морю сам идет Гвидон; Там царя встречает он С поварихой и ткачихой, С сватьей бабой Бабарихой; В город он повел царя, Ничего не говоря.	From his casement, silently, Prince Guidon gazed at the sea. Scarce a ripple stirred the deep As it sighed as though in sleep. On the far horizon blue Sails came one by one in view. Tsar Saltan’s fleet, at long last, O’er the seas was sailing fast. At this sight, Guidon rushed out, Uttering a mighty shout: «Mother dear, come hither, do — You, my fair princess, come too — Only look out yonder — there Sails my father, I declare!» Through his spyglass, Prince Guidon Sees the royal fleet sail on; While on deck, his father stands, Spyglass also in his hands. With him are the cook, and weaver, And their mother, sly deceiver; Wonder in their gaze, they stare At this isle so strange and fair. In salute the cannons roared, Carols sweet from belfries soared. To the shore Guidon then ran, There to welcome Tsar Saltan, And the royal cook, and weaver, And their mother, sly deceiver. Citywards the tsar led he — Not a single word said he.
Все теперь идут в палаты: У ворот блистают латы, И стоят в глазах царя Тридцать три богатыря, Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Черномор. Царь ступил на двор широкой: Там под елкою высокой Белка песенку поет, Золотой орех грызет, Изумрудец вынимает И в мешечек опускает; И засеян двор большой Золотою скорлупой. Гости дале — торопливо Смотрят — что ж? княгиня — диво: Под косой луна блестит, А во лбу звезда горит; А сама-то величава, Выступает, будто пава, И свекровь свою ведет. Царь глядит — и узнает… В нем взыграло ретивое! «Что я вижу? что такое? Как!» — и дух в нем занялся… Царь слезами залился, Обнимает он царицу, И сынка, и молодицу, И садятся все за стол; И веселый пир пошел. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Разбежались по углам; Их нашли насилу там. Тут во всем они признались, Повинились, разрыдались; Царь для радости такой Отпустил всех трех домой. День прошел — царя Салтана Уложили спать вполпьяна. Я там был; мед, пиво пил — И усы лишь обмочил	Now the palace came in sight, Sentries, clad in armour bright. Tsar Saltan looked on to see Thirty stalwart knights and three — Each one brave beyond compare, Tall of stature, young and fair, All alike beyond belief, Led by Chernomor, their chief. Then he reached the courtyard wide, Where a lofty fir he spied. In its shadow — lo, behold, Creacking nuts of solid gold, Sat a little squirrel, singing, Emeralds into sacklets flinging. Golden nutshells lay around On the spacious courtyard ground. Further on the guests now press, Meet the wonderful princess: In her braids, a crescent beams, On her brow, a bright star gleams; She is fair of form and face, Full of majesty and grace, Tsar Saltan’s own wife beside her. He gazed on and recognised her. And his heart began to leap. «Am I dreaming in my sleep?» Gasped the tsar in stark surprise, Tears a-streaming from his eyes. He embraced his wife in pride, Kissed his son, his son’s fair bride; Then they all sat down to feast Where their laughter never ceased. While the cook, and royal weaver, And their mother, sly deceiver, Fled and hid beneath the stairs But were dragged out by their hairs. Weeping, each her crimes confessed, Begged forgiveness, beat her breast. So the tsar, in his great glee Sent them home across the sea. Late at night, with tipsy head, Tsar Saltan was put to bed. I drank beer and mead there — yet Only got my whiskers wet.   Translated from the Russian by Louis Zellikoff

Детская литература-Пушкин-Царь Салтан

Сказка о царе Салтане, о его сыне, о славном и могучем рыцаре князе Гвидоне Салтоновиче и о прекрасной царевне-лебеде Александра Пушкина Иллюстрации: И. Билибин Посвящается: Русскому композитору Н. Римскому-Корсакову И. Билибин, 1905 г. Перевод: Луи Зелликофф HTML-разметка: Для марксистов.org в декабре 2001 г. Три прекрасные девушки, поздно ночью, Сб, кружились при свечах. «Если бы наш царь женился на мне», Сказал старший из троих, «Я бы приготовил и испек – Ах, какие царские застолья я бы приготовил». Сказал второй из трех: «Если бы наш царь женился на мне, я бы сплела ткань из золота Прекрасная и чудесная на вид». Но самый младший из троих пробормотал: «Если бы он женился на мне – , я бы дал нашему царю наследника Красивый, храбрый, вне всякого сравнения.« При этих словах дверь их палаты Тихонько скрипнула – и вот, незадолго до Глаза этих трех девушек К их удивлению, встал их царь. Он слушал у их ворот Куда его вела судьба, И слова, которые он слышал в прошлом Заставили его сердце с любовью биться быстрее. «Привет, красавица», – сказал он – «Ты будешь моей царицей, И до того, как закончится следующий сентябрь, Смотри, роди мне сына. ado; Оставь свой дом и следуй за мной И моя невеста, которая должна быть. Королевский ткач, я сделаю ВАС, ВАС, как королевский повар, я возьму “. Тогда царь выступил вперед, и все двинулись в путь. Там он не терял времени и не задерживался В тот же вечер он был женат; Царь Салтан и его молодая невеста На пиру сидели бок о бок. Тогда гости торжественно, Повели молодоженов К своему дивану, белоснежному, Там, где оставили их на ночь. Горько вздохнул ткач, И повар в страсти закричал, Полный ревности и ненависти О счастливой судьбе их сестры. Но любовью и долгом уволен, Она зачала, не дожидаясь ночи, В объятиях своего царственного мужа. Это были тревожные дни войны. Прежде, чем он выступил на войну, царь Салтан обнял свою жену, велел ей позаботиться о себе О себе и о будущем наследнике; Пока он сражался на поле боя, Вынуждая бесчисленных врагов уступить, Бог дал ей наследника – Похотливую, здоровенную и красивую. Она, как орлиная мать, Стражала его ревностно; Послал весть о радостном даре Божьем. Царю на всаднике Свифте. Но царский повар и ткач, И мать их, хитрая обманщица, Стремились погубить ее, поэтому они По пути похитили его, Послали вместо него другого. Слово в слово его послание гласило: «Царица твоя, государь, прошлой ночью От испуга избавилась – Ни сын, ни дочь, ни Не видели такого раньше». При этих словах королевский сир Взбесился и взбесился в ярости, «Повесьте этого посланника!» взревел он, “Повесьте его на ближайшем дереве!” Но, смягчившись, пощадил его и Отправил обратно с такой командой: «От всех поспешных шагов воздерживаться Пока царь не вернется домой».« Посыльный ехал быстро, Наконец добрался до городских ворот. Но царский повар и ткач, С их матерью, хитрой обманщицей, Напоил его; и во сне Украл сообщение из его крепости И, прежде чем он смог выздороветь, Они заменили его другим. Итак, с неустойчивыми ногами, он Пришел ко двору с этим указом: «Принеси королеву и пусть она будет рождена тайно утонуть до рассвета». Скорбящие о наследнике своего монарха, О матери молодой и прекрасной, Торжественно царские бояры Сказал королеве этого указа, О жестокой гибели, которую так недоброжелательно поджидала судьба . Эта неприятная обязанность выполнена, Положите царицу и положите ее сына В бочку и плотно запечатайте ее; Хорошо просмолили, а потом бросили в море Бочку и ношу – Таков, правда, царский указ. Звезды мерцают в синем небе, Синие волны вздымаются и вздыхают. Грозовые тучи над голубым небом ползут, Пока бочка едет в глубины. Как огорченная овдовевшая невеста, Рыдала царица и била ее в грудь, Пока дитя до мужества росло Как быстро летели часы. Настало утро, королева все еще ждала Но ее сына приветствовали валы: «О, ты, распутные волны такие синие – Ты можешь приходить и уходить, Лихо, когда и где хочешь, С легкостью носить камни – Ты, наполняющий горы высокие, Ты, корабли, возносящиеся к небу – Услышь мою молитву, о волны, и пощади нас – Безопасно на сушу неси нас. ” Итак, волны, без промедления, Несли бочонок и заключили два Плавно к песчаному берегу, Потом, отступая, больше не плескались. Сын и мать, живые и невредимые, Почувствуйте, что они на твердой почве. Но кто их возьмет из бочки? Неужели Бог не оставит их? Бормочет: «Интересно, как Мы могли бы разрушить нашу тюрьму сейчас?» Вверх сын встал на цыпочки, Потянулся и сказал: «Поехали!» – Уперся головой в крышку, Вырвись наружу – и вперед он соскользнул. Сын и мать, снова свободны, Видел на равнине холм; На его вершине рос дуб; Вокруг них струился голубой океан. Сказал сын: «Немного еды и питья. Думаю, не помешает». Из дуба отрезал ветку И согнул лук прочный. С шелковой веревкой, которая висела вокруг его шеи, он натянул лук. Из тонкого тростника и света, В форме стрелы, верной в полете. Потом исследовал остров на дичь, Пока не добрался до берега моря. Как только он подошел к берегу, Наш молодой охотник услышал визг ..; Он сказал о бедствии на море. Он огляделся вокруг, и вот, Увидел лебедя в бедственном положении; Кружит над ним – воздушный змей, Когти и окровавленный клюв. Уравновешенный, приготовивший свою смерть к сеянию, Пока беспомощная птица плескалась, Своими крыльями хлестала вода. Но его древко с губительной нотой, Попал коршуну прямо в горло. Истекая кровью, в море он упал, Визжал, как душа в аду. Он с опущенным луком смотрел на Как с клювом и крыльями, лебедь, Наносил беспощадный удар на удар На жестокого воздушного змея, ее противник, Ускорял его смерть, пока наконец Безжизненный он не утонул в море. Тогда, с русским акцентом, она Пробормотала равнина, как могла бы быть: «О, царевич, бесподобный чемпион, Мой избавитель такой бесстрашный – Не горюй, что из-за меня Твой добрый вал в море: Что ты завтра трижды буду поститься – Это наименьшее из горестей. Я отплачу за твой добрый поступок – Я тоже буду служить тебе однажды; ‘Это не лебедь, которого ты освободил, Но девушка очаровала , видишь ли; «Это был волшебник, а не воздушный змей, Ты убил, о благородный рыцарь; Я никогда не забуду твой поступок – Я буду с тобой в твоей нужде. А теперь вернись и отдохни – Все будет хорошо ». Тогда птица-лебедь улетела из поля зрения. В то время как по воле случая двое неудачников, Голодный, уложили их спать, Моля Бога сохранить их души. Дремота от его глаз Как солнце взошло в небе, Наш царевич, сильно изумленный, На просторный город смотрел, Опоясанный широкой и высокой, Крепко-белой стеной. Церквей стояли златоверхие, Свято-монастырские, особняки ярмарочные. “Мать моя, пробудись!” воскликнул он – “О!” она ахнула; он сказал: «Я вижу Вещи только-только начались – Мой белый лебедь трепещет», В сторону города, они наклонились, Они прошли через городские ворота. Колокольни прогремели над головой Достаточно громко, чтобы разбудить мертвых. Вокруг них насыпалось сильное множество, Хор мальчиков хвалил Господа песнями; Дворяне, великолепно одетые, Приехали в каретах, инкрустированные золотом. Все люди безумно приветствовали их, Как их князь приветствовал его с радостью, С благословения матери он, Милостиво уступив, В тот же день начал править В своем недавно открытом владении Сел на престоле И был коронован как князь Гвидон. Бризы над океаном играют, Ускорьте свой путь барк; Паруса все распространились, он скользит по морям, Быстро бегает по ветру. Моряки, торговцы, толпятся на палубе, Чудо громко и вытягивают шеи. Чудесные перемены встречают их взгляд На острове, который они знали! Там величественный золотой город, Новостройка, и крепость, Пушки с могучим ревом Сделайте ставку купцам на берег. Когда купцы высадятся, Гуидон Предложит им стать его гостями в ближайшее время; Сначала угощает их мясом и остроумием Затем он говорит: “Теперь, господа мои – Скажите мне, что у вас есть на продажу, Куда направляются и откуда вы родом?” Сказали купцы: “Пожалуйста. Мы плыли по семи морям; Дорогие меха, князь, были нашей вещью. Чернобурка и соболь редкие. Теперь наше время истекло, восток – прямо на восток – наш курс проложен, Минуя остров Буян, Назад к милостивому царю Салтану. «Нежно», – пробормотал принц Гвидон, – «Майский ветерок ускорит вас. , И, когда царь Салтан, ты видишь Поклонись ему низко для меня. Вот купцы поклонились, И князь, задумчиво брови, Смотрел, как их корабль выходит из берега Пока не видно больше не надо. Вдруг перед Гвидоном Поплыл изящный белоснежный лебедь. «Привет, мой прекрасный принц», – сказала она – «Почему ты такой грустный, скажи мне? Почему ты такой унылый, скажем, Как в пасмурный, пасмурный день?» «Горе гложет мою грудь», – огорченно ответил принц Гвидон. «У меня только одно желание – Я хочу увидеть своего отца». “Это все?” был ее ответ – «Послушай, ты хочешь полететь, Обгони этот корабль в море? Почему тогда – комар будет!» Затем она хлопнула шестернями два, Громко ударила вода синяя, Облила его с головы до ног Прежде, чем он мог сказать «да» или «нет». И он парил тут же, Комар, в воздухе. Жужжал и быстро летел, Настиг корабль в море, Бесшумно поселился и украл Скрывшись от глаз, в яму. Весело поет ветер, Над волнами плывет корабль Мимо острова Буян В царство царя Салтана. Теперь его вожделенная земля такая дорогая Выделяется вдалеке, ясно, Сейчас корабль стоит на якоре И купцы, почетные гости, Дворца их шаги делают С нашим храбрым следом. Там, в царственных одеждах, пребывает царь Салтан в царском государстве. На его голове – его корона, украшенная драгоценностями; На его лице – задумчивый хмурый взгляд, В то время как королевский повар и ткач, И их мать, хитрая обманщица, Сидя слева и справа от него, Смотрели на него изо всех сил. Царь Салтан, с царственной милостью, Отдал купцам свое место, Затем он сказал: «Теперь, господа мои, Проплыли вас далеко по рассоле? Хорошо ли там, где вы были? Какие странные чудеса у вас есть видимый?” Сказали торговцы: «Пожалуйста, Мы плавали по семи морям; За океаном царит мир, безмятежность. Там мы увидели эту чудесную сцену: Есть остров в море, Берега настолько крутые, насколько крутыми могут быть; Некогда унылый, безлюдный, голый – Там рос только дуб. Сейчас здесь недавно построенный город, Величественных особняков, красивых садов, Церквей высокие с куполами. Прекрасные и чудесные на вид. Там правит князь Гвидон, и шлет тебе привет ». Вот сказал царь в изумлении: «Если только Бог продлит мне дни, я побываю на этом чужом острове, Гость с этим Гвидоном ненадолго.« Но королевский повар и ткач, С матерью, хитрой обманщицей, Не хотел позволить своему царю увидеть этот чудесный остров так далеко. « Какое чудо », – сказал повар, Подмигивая остальным “Смотрите: А на берегу есть город! Вы слышали подобное раньше? Но вот чудо, о котором стоит рассказать – Там живет белочка В ели; весь день Орехи трещит, поет песню. Орехи – самое чудесное зрелище! Каждая раковина из чистого золота; Ядра – каждое чистое изумрудное! Это, конечно, чудо.” Царь Салтан подумал, что это очень любопытно, Наш комар рассердился сильнее всего. И своей москитной мощью, Укусил тете правый глаз, несмотря на то, что Бледнея, она упала в обморок от боли – Но ее глаз никогда не видел снова Сестра, служанка и мать, Гнались за ним, спотыкаясь, Кричала: «Проклятое насекомое, ты! Только подожди! »Но он только что вылетел Через створку, наверху, Быстро в свои владения. Задумчиво Гвидон еще раз Смотрит с берега в сторону моря. Вдруг перед его взором Поплыл изящный лебедь, белоснежный. «Привет, мой прекрасный принц», – сказала она – «Почему ты такой грустный, скажи мне? Почему ты такой унылый, скажи Как в пасмурный, пасмурный день?» «Горе гложет мою грудь», Отвечал принц Гвидон, огорченный – «Есть чудо, признаюсь, Я горю, чтобы обладать. Это чудо, о котором стоит рассказать – Где-то есть белка. жилище В елке, весь день Орехи трещит, песнь поет. Орехи, как мне сказали, чудеснейшие; Каждая раковина из чистого золота, ядер – каждое из них чистое изумрудное. Но могу ли я быть уверенным в этом? » Здесь лебедь сказал в ответ: « Да – этот слух не лжет; Не удивляйся – хотя это может быть Странно для тебя, это не для меня. Не печалься – я с радостью сделаю тебе эту небольшую услугу, князь. Он поспешил домой бодрым шагом, Двор дворца расширился. Вот, под елью – вот! золото, Изумруды влево и вправо летят, Сидит эта чудо-белка, поет: «Она идет через сад, Споткнувшись о свои изящные пальцы ног.” Хвостом белка сметает Ракушек и камней аккуратными кучками, Пока очарованная и счастливая толпа Слушает песню белки. Удивленный принц Гвидон Тихо прошептал:” Спасибо, лебедь! Дай бог тебе счастья И такую ​​радость, какую ты дал мне. Затем он построил беличий дом. Хрусталь, стекло и серебро, позолота; Поставил стража, а также писца, Который записывал каждую раковину. Так сокровища князя росли, И беличья слава тоже. Бриз над океаном play Скорость барка в пути; Паруса все распространились, он скользит по морям, Быстро бегает “от ветра Мимо скалистого острова, где стоит город, гордый и прекрасный. купцы приземляются, Гвидон Предлагает им быть его гостями в ближайшее время; угощает их сначала мясом и вином, Затем он говорит: “Теперь, хозяева мои – Скажите мне, что у вас есть на продажу, Куда направляются и откуда вы родом? Сказали купцы: «Прошу вас, Мы плыли по семи морям, Продавали лошадей, князь Гвидон – Жеребцы из степей Дона. Мы опаздываем, знаете ли, И нам еще далеко идти – Минуя остров Буян, Назад к милостивому царю Салтану. «Нежно, – пробормотал принц Гвидон, – – Майские ветры уносят вас на . Над океаном, над главной, Снова возвращаюсь к царю Салтану, Когда видишь милостивого царя, Передай ему комплимент от меня ». Низко склонившись перед ним, они покинули Гвидон и уплыли. Но он поспешил к берегу, Где он снова встретил лебедя, Сказал ей, что его сердце пылает, По его отцу, его душа тосковала… В мгновение ока Он превратился в крошечную муху, И он перелетел через море Где, в свете неба и океана, он Осел на палубе и украл Вне поля зрения в яму. Весело поет ветер, Над волнами плывет корабль, Мимо острова Буян, В царство царя Салтана, Теперь его вожделенная земля такая родная, Вдали виднеется ясно , Теперь корабль стоит на якоре, И купцы, почетные гости, Дворцовые пути их шаги составляют С нашими доблестными следами. Там, в царственных одеждах, пребывает царь Салтан в царском государстве. На голове – его украшенная драгоценностями корона, На его лице – задумчивая хмурость, В то время как одноглазый повар и ткачиха, И их мать, хитрая обманщица, Сидят вокруг царя и смотрят На него с жабоподобный взгляд. Царь Салтан, с царственной милостью, Отдал каждому купцу свое место, Затем он сказал: «Теперь, хозяева мои – Проплыли вас далеко через рассол? Хорошо ли там, где вы были? Какие странные чудеса у вас есть видимый?” Сказали торговцы: «Пожалуйста, Мы плавали по семи морям; За океаном царит мир, безмятежность. Там мы увидели эту чудесную сцену: На далеком острове, Стоит город, величественный и веселый – Высокие церкви с золотыми куполами, Зеленые сады и величественные дома; У дворца растет ель В тени которой, о царственный сэр, Стоит хрустальная клетка; и там Обитает белка, странная и редкая – Полная резвится; в течение всего дня, Крекинг орехов, он поет песню, Орехов, самых чудесных для созерцания – Каждая скорлупа из чистого золота, Ядра – каждое яркое изумрудное сияние; Часовые охраняют его днем ​​и ночью, У него есть рабы, как и у любого лорда, Да, и записывает каждый орех. Проходящие войска приветствуют Боевыми барабанами и флейтами. Девы хранят эти драгоценности подальше Каждый день под замком; монет чеканится из каждой оболочки, монет, за которые они покупают и продают. Людей там в достатке, Не бараками, а особняками ярмарочными. Там правит князь Гвидон, и он Передает тебе комплименты ». Здесь царь сказал в изумлении: « Если только Бог продлит мои дни, я на время наведусь на этот странный остров Гость с этим Гвидоном ».” А кухарка и царская ткачиха, С матерью, хитрой обманщицей, Царю не желали видеть этот чудесный остров так далеко. И ткач, криво улыбаясь, Так обращался к царю очень лукаво. : “В чем заключается это чудо, молитесь? Белки ломают орехи весь день – Нам говорят, что изумруды в кучу, Влево и вправо – метание золота! Ничего странного в этом не вижу! Будь это правдой или ложью, Я знаю лучшее чудо. Ло! Океан вздымается громом, Волны с могучим грохотом, Переполняют бесплодный берег, Уходят, приятно видеть, Тридцать стойких рыцарей и три, Все в кольчугах, сияющих яркими кольцами, Гордо маршируют влево и вправо; Каждый несравненно храбрый, Высокого роста, молодой и красивый, Все невероятно похожи, Во главе с Черномором, их вождем. Вот это чудо, теперь для вас, Удивительно странно, но факт. Но и мудро, гости молчали – Они с ней не спорили. Но царь очень любопытствовал, И Гвидон пришел в ярость. , Яростно зажужжал и осел правый Несмотря на левый глаз тети Бледнея, она вскрикнула – Она ослепла на глаз. Крики гнева наполнили воздух – «Поймай его! убить там насекомое! О мерзкое насекомое, ты! » Но Гвидон спокойно пролетел Через створку, наверху, Быстро в свои владения. По синему морю он ходит, Он смотрит на синее море. И еще раз перед его взором Поплыл грациозный лебедь, белоснежный. «Привет, мой прекрасный принц», – сказала она, «Почему ты такой грустный, скажи мне? Почему ты такой унылый, скажем, Как в пасмурный, пасмурный день?» «Горе гложет мою грудь», Ответил принц Гвидон, огорченный – «Есть чудо, признаюсь, , которым я жажду обладать» «Скажи мне тогда, что это за чудо?» “Где-то море громом вздымается, Разрушители вздымаются, и с ревом, Подметая бесплодный берег, Оставь позади, чтобы все увидели Тридцать стойких рыцарей и три, Все в кольчугах, сверкающих яркими” , Гордо марширует влево и вправо; Каждый несравненно храбрый, Высокого роста, молодой и справедливый. Все невероятно похожи друг на друга, Во главе с Черномором, их вождем. В ответ белоснежный лебедь пробормотал: «Это все, Гвидон? Не удивляйтесь – хотя это может быть Странно для вас, это не для меня, или эти морские рыцари, принц, никто не Но мои братья, все до единого. Не горюй; иди домой и подожди, Встреть моих братьев у своих ворот ». Он повиновался ей весело, Взошел на свою башню и осмотрел моря Вот! воды с ревом. Бурлили и пронеслись по бесплодному берегу, Уходили, замечательно смотреть, Тридцать стойких рыцарей и трое, Все в кольчугах, сияющих яркими, Гордо марширующими влево и вправо, Два на два; и Черномор, Седоголовый, шел впереди, Ведя их в боевом состоянии Прямо к городским воротам, Князь Гвидон, с летающими ногами, Бежал в спешке, чтобы поприветствовать гостей; Толпы сомкнулись в неверии. «Принц», – провозгласил седой вождь – «Это по просьбе лебедя. И, по ее явному указанию, . Мы вышли из моря. Стражи твоего прекрасного города должны быть. Отныне из синего океана. Мы всегда будем приходить к вам Каждый день на страже стоять У твоих высоких стен, таких величественных. Теперь, однако, мы должны идти – Мы не привыкли к приземлению, ты знаешь: Мы вернемся, Я обещаю тебе.” И они скрылись из виду. Бриз над океаном. Ускорьте свой путь барк; Паруса все раскинулись, он скользит по морям, Быстро бегает по ветру, Мимо скалистого острова, где стоит город, гордый и справедливый. Пушки с мощным грохотом Попросите купцов вывести на берег; Когда купцы высадятся, Гуидон Предложит им стать его гостями в ближайшее время; угощает их прежде мясом и вином, Затем он говорит: “Теперь, господа мои – Скажите мне, что у вас есть на продажу, Куда направляетесь и откуда вы родом?” Сказали торговцы: «Пожалуйста, Мы плыли по семи морям; Мечей из булатной стали мы продали, Девственного серебра тоже и золота. еще далеко – Минуя остров Буян, Назад к милостивому царю Салтану “ ” Нежный “, – пробормотал принц Гвидон. main, Снова возвращаемся к царю Салтану. Да, а когда увидишь своего царя, Передай ему комплимент от меня ». Низко склонившись перед ним, они Оставили князя и уплыли. Но он поспешил к берегу Где он снова встретил лебедя; Сказал ей, что его сердце пылает, Душа его тоскует … И она облила его с головы до пят. В мгновение ока он сжался, и вот! Ere или он даже задохнулся, Он превратился в осу. Тогда он зажужжал, и быстро догнал корабль в море; Осторожно устроился на корме и украл Скрытый в яме. Весело поет ветерок, О’эрт машет, корабль летит Мимо острова Буян В царство царя Салтана. Теперь его вожделенная земля такая родная. Выделяется вдалеке, ясно. Корабль стоит на якоре, И купцы, почетные гости Дворец их шаги делают С нашими храбрыми следами. Там, в царственных одеждах, пребывает царь Салтан в царском государстве. На его голове – его украшенная драгоценностями корона, На его лице – задумчивый хмурый взгляд, Рядом с ним – королевский повар и ткач И их мать, хитрая обманщица. С четырьмя глазами, хотя их три, Смотри на него жадно. Царь Салтан с царской милостью Отдал купцам свое место. Затем он сказал: «Теперь, хозяева мои – Проплыли вас далеко через рассол? Хорошо ли там, где вы были? Какие странные чудеса вы видели?» Сказали торговцы: «Прошу вас, Мы плыли по семи морям; Мир царит за океаном, безмятежно, Там мы увидели эту чудесную сцену: Там далеко остров – На этом острове – город веселый; Там каждый рассвет приносит новые чудеса: Там океан вздымается и гремит, Разрушители с могучим ревом, Пенятся, затопляют его бесплодный берег, Уходят, замечательно смотреть, Тридцать стойких рыцарей и три Всего в сверкающая яркая почта Гордо марширует влево и вправо, Каждый храбрый вне всякого сравнения Высокого роста, молодой и красивый, Все невероятно похожи; Седой Черномор, их вождь, Марширует с ними из глубины, графов их по двое, чтобы охранять Страж этого прекрасного острова, и они Прекращают патрулирование ни днем, ни ночью. Ты не найдешь таких верных стражников, Бдительных и бесстрашных. Там правит князь Гвидон, и он Передает тебе комплименты ». Здесь царь сказал в изумлении: « Если только Бог продлит мои дни, я посетлю этот странный остров. « Молчаливые были кухаркой и ткачихой. Но их мать, хитрый обманщик, Сказал, криво улыбнувшись: « Вы можете подумать это странно – не мы! Необычные! Idle mermen play Sentry – выходите на сушу весь день! Будь это правдой или ложью, В этом нет ничего странного. I– Странные вещи существуют, заметьте… Этот отчет, однако, совершенно правдив: Говорят, есть молодая принцесса. Она очаровывает всех. сердца прочь. Ярче солнца в полдень, Она затмевает полуночную луну, В ее косах – серповидные лучи, На ее лбу сияет яркая звезда. Она сама мила лицом. Полный величия и грации. Когда она говорит, ее голос кажется Музыка ручья. Вот это чудо, теперь для вас – Удивительно странно, но факт. Но гости благоразумно предпочитают Не болтать с нею. Царь Салтан, очень любопытствовал он, Наш царевич пришел в ярость, Но решил, что потратит Глаза бабушки на ее седые волосы. Жужжит, как шмель, Кругом его бабушка кружила, Укусил ее нос изо всех сил, Поднимая красные и белые волдыри. Паника снова заполнила воздух: «Убийство! Поймай это насекомое! Помогите! О, не отпускай его! Поймай его! – держи! – убей его!» – О! О, мерзкое насекомое -А ты! Погоди! ” Однако Гвидон пролетел Через окно, через главную Снова вернулся в свои владения. У моря теперь ходит князь, Теперь он смотрит на синее море, Вдруг перед Гуидоном Поплыл изящный белоснежный лебедь. «Привет, мой прекрасный принц», – сказала она. «Почему ты такой грустный, скажи мне? Почему ты такой унылый, скажем, Как в пасмурный, пасмурный день?» «Горе гложет мою грудь», Отвечал принц Гвидон, огорченный «У каждого юноши своя невеста – Только я не замужем». «За кого ты хочешь выйти замуж? Скажи мне сейчас». Затем Гвидон сказал: “Есть прекрасная принцесса; говорят Что она очаровывает и молодых, и старых – Ярче солнца в полдень, Она затмевает полуночную луну; В ее косах светится полумесяц, На ее лбу , сияет яркая звезда. Сама она мила лицом, Полна величия и грации. Когда она говорит, ее сладкий голос кажется Как поток звенящих ручьев. Правда это или ложь? » С тревогой ждет ответа. Молча, белоснежный лебедь. Подумал, потом она сказала:« Гвидон – Да, эту девушку я могу найти; А у жены рукавицы нет, ум, От руки твоей лилии бросить, Или к поясу твоему пристегни; Послушайте теперь мой совет: Хорошо взвесьте – подумайте дважды, Дабы завтра в свадьбе Не раскаивались в печали.” Здесь Гвидон пылко поклялся Что он думал об этом раньше; То, что ему пора было жениться, Слишком долго он оставался одиноким; Что для этой прекрасной принцессы Он осмелится на любую опасность, Пожертвуйте своей душой, Босиком, иди прямо к столбу. Задумчиво вздохнув, лебедь Пробормотал: «Почему так далеко, Гвидон? Знай, твоя будущая невеста здесь – Я та принцесса, моя дорогая. Затем она расправила крылья, чтобы взлететь По волнам к берегу. Там, среди зарослей деревьев, Сложила их с грациозной легкостью, Встряхнула, и тут же Превратилась в девичью ярмарку – В ее косах сиял полумесяц, На ее лбу сияла яркая звезда; Она была милой формой и лицом, Полная величия и грации. Когда она заговорила, ее сладкий голос казался Как поток звенящих ручьев. Обнял прекрасную принцессу, Прижал ее к груди. Взявшись за руки с нею, он поспешил К своей дорогой матери и сказал: Падая на колени: «Мать, дорогая – пожалуйста, Я выбрал себе невесту – Она будет твоей любовью и гордостью, Ваше согласие, которого мы жаждем вступить в брак, И ваше благословение тоже, – сказал он – – Благослови наш брак, чтобы мы Жили в любви и гармонии. Она стоит на коленях, Икона в руках, Улыбается сквозь счастливые слезы, Говорит: «Да благословит вас Бог, мои дорогие». Князь Гвидон не откладывал – Они поженились, что тот же день, Оселись, счастливая пара, Не имея ничего, кроме наследника. Бризы над океаном играют, Ускорьте свой путь барк; Паруса все раскинуты, он скользит по морю, Быстро бегает по ветру, Мимо скалистого острова, где стоит город, гордый и справедливый. Пушки с могучим ревом Предложите купцам высадиться на берег, Когда купцы высадятся, Гуидон Предложит им стать его гостями в ближайшее время; угощает их сначала мясом и вином, Затем он говорит: «Теперь, господа мои – Скажите мне, что у вас есть на продажу, Куда вы идете и откуда вы родитесь?» Сказали торговцы: «Пожалуйста, Мы плыли по семи морям, Контрабанда, принц, была нашей вещью, И наша прибыль – богатая и редкая, Нам еще далеко ехать – Домой – Восток – наша курс установлен, Мимо острова Буян, Назад к милостивому царю Салтану.« « Нежный », – пробормотал принц Гвидон, – « Пусть вас пронесет легкий ветерок, Над океаном, над главной, Снова возвращаемся к царю Салтану. Прошу напомнить от меня своему царю, Что его милостивое величество Сказал, что однажды посетит нас: Мы сожалеем о его долгой задержке. Передай ему привет ». На этом Купцы ушли. Гвидон На этот раз остался со своей прекрасной невестой, Никогда больше не оставлять ее. Весело поет ветер, Над волнами плывет корабль Мимо острова Буян В царство царя Салтана. Теперь его вожделенная земля, такая родная, Выделяется вдалеке, ясно. Теперь каждый купец – гость Царя, по его велению. На своем царском государственном престоле, Коронованный в славе, там он восседал, В то время как королевский повар и ткач, И их мать, хитрая обманщица, С четырьмя глазами, хотя их было три, Жадно смотрели на него. Царь Салтан с царской милостью Отдал купцам свое место. Затем он сказал: «Теперь, хозяева мои – Проплыли вас далеко через рассол? Хорошо ли там, где вы были? Какие странные чудеса вы видели?» Сказали торговцы: «Пожалуйста, Мы плавали по семи морям. За океаном царит мир, безмятежность. Там мы увидели эту чудесную сцену: На далеком острове, Стоит большой и веселый город – Церквей с золотыми куполами, Зеленые сады и величественные дома. Возле его дворца растет ель В тени которой, о царственный государь, Стоит хрустальный дом; и там обитает белка странная и редкая, полная резвится; весь день, Орехи трещит, поет песню. Орехи, чудеснейшие для bekold – Раковины из чистейшего желтого золота, Все его ядра – изумруды яркие. Часовые охраняют его днем ​​и ночью. Там мы увидели еще одно чудо – Каждое утро громом громы И волны могучим ревом, Переливались через бесплодный берег, Уходили, замечательно, Тридцать стойких рыцарей и три. Каждый несравненно храбрый, Высокого роста, молодой и справедливый. Все в кольчугах, сияющих ярко, Гордо маршируют влево и вправо: Все невероятно похожи, Во главе с Черномором, их начальником. Ты не найдешь таких верных стражников, Бдительных и бесстрашных. Князь Гвидон правит там во славе, Его прославляют в песнях и рассказах. И его жена прекрасна, о сир – Взгляни на нее – ты никогда не устанешь. Ярче солнца в полдень, Она затмевает полуночную луну; В косичках светится полумесяц, На ее лбу сияет яркая звезда. Принц Гвидон передает свое почтение, Баде говорит, что он все еще ожидает Однажды вы его навестите И сожалеет о вашей долгой задержке. “ Весь нетерпеливый, царь Салтан Отдал командование своим флотом людям, Но царский повар и ткачиха, И их мать, хитрая обманщица, Изо всех сил старались удержать своего царя С этого чудесного острова до сих пор. Он, по их уговорам, глухой, Велел женщинам затаить дыхание. «Я твой царь, а не ребенок!» Дико крикнул он – «Сегодня мы поплывем. Топнул ногой и захлопнул дверь. Князь Гвидон молча смотрел из окон на море. Едва рябь пробежала по глубине. Она вздохнула, как будто во сне. На дальнем горизонте голубые Паруса показывались одно за другим. Флот царя Салтана, наконец-то, над морем быстро плыл. При этом виде Гвидон выскочил, Сильно закричал: «Мать дорогая, подойди сюда, сделай – Ты, моя прекрасная принцесса, иди тоже – Только смотри туда – там Парус, отец мой, я объявляю! ” В подзорную трубу принц Гвидон Наблюдает за плывущим королевским флотом; На палубе стоит его отец, Подзорная труба тоже в его руках. С ним кухарка и ткачиха, И мать их, хитрая обманщица; Чудо в их взглядах, они смотрят На этот остров, такой странный и прекрасный. В салют взревели пушки, Колядок с колокольни взлетели. На берег побежал Гвидон, Там встретить царя Салтана, И царского повара, и ткача, И их мать, хитрая обманщица. В сторону города царь вел он – Ни слова не сказал. Теперь показался дворец, часовых, одетых в яркие доспехи. Царь Салтан посмотрел и увидел Тридцать стойких рыцарей и трех – Каждый несравненно храбрый, Высокий, молодой и красивый, Все невероятно похожи, Под предводительством Черномора, их вождя. Затем он достиг двора шириной, Там, где он увидел высокую ель. В тени своей – вот, Орехи из чистого золота, Села белочка, поющая, Изумрудов в мешки швырять. Золотые скорлупы от орехов лежат около На просторной дворовой площадке. Далее гости нажимают, Знакомьтесь, прекрасная принцесса: В косах, лучах полумесяца, На ее лбу сияет яркая звезда; Она мила формы и лица, Полная величия и грации, Собственная жена царя Салтана рядом с ней. Он посмотрел и узнал ее. И его сердце начало подпрыгивать, «Мне снится во сне?» Царь ахнул от крайнего удивления, Слезы текли из его глаз, С гордостью обнял жену, Поцеловал сына, прекрасную невесту сына; Тогда все сели пировать. Где смех их не утихал, Пока кухарка и царская ткачиха, И мать их, хитрая обманщица, Бежали и спрятались под лестницей Но их вытаскивали за волосы. Плача, в каждом ее преступлении сознаваясь, Просила прощения, била ее в грудь. Так царь в великом ликовании Отправил их домой за море, Поздно ночью, с подвыпившей головой Царя Салтана уложили спать. Я пил там пиво и медовуху – еще Только усы промокли.

Сказка о царе Салтане Русская народная сказка

Давным-давно, в далеком царстве, во дворе снаружи болтали три сестры, представляя, что бы они сделали, если бы вышли замуж за царя Салтана.Один сказал, что она приготовит большой пир для всего мира. Следующее сказало, что она будет ткать белье для всего мира. Третья сказала, что подарит царю «несравненного красивого и храброго наследника».

Так случилось, что царь, стоявший за забором, подслушал разговор. Услышав слова последней девушки, он влюбился и попросил ее стать его женой. В ту же ночь они поженились и вскоре зачали сына. Остальные сестры получили работу поваром и ткачихой.

Через несколько месяцев царь пошел на войну и был вынужден расстаться с любимой женой. Пока он был на войне, его жена, королева, родила ему сына. К царю был послан всадник, чтобы передать благую весть. Однако две сестры и подруга по имени Барбарика так завидовали удаче своей сестры, что похитили всадника и заменили его своим посыльным, который нес записку царю, в которой говорилось: «Ваша жена, королева, не вынашивала ни одного сын и дочь, ни мышь, ни лягушка, но родили неизвестное маленькое существо.«

Когда он прочитал это послание, царь был удручен и отправил письмо, в котором своей жене велел дождаться его возвращения, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Сестры-интриги встретили всадника на обратном пути, напоили его и заменили настоящее письмо царя фальшивым, в котором царицу и ее младенца приказывали бросить в бочку и бросить в море.

Разумеется, не было возможности нарушить приказ царя, поэтому дворцовые стражи посадили королеву и ее сына в бочку и скатили ее в воду.Пока королева плакала в бочке, ее сын становился сильнее не днем, а каждой минутой. Он умолял волны смыть их на сушу. Волны послушались, и он и его мать оказались выброшенными на берег на безлюдном острове.

К этому времени они были очень голодны, поэтому сын сделал себе лук и стрелы, используя небольшие ветки дерева, и отправился на охоту. У моря он услышал визг и увидел бедного лебедя, борющегося с огромным черным ястребом. Как только ястреб собирался зарыться клювом в шею лебедя, юноша выстрелил стрелой, убив ястреба и пролив кровь птицы в море.Белый лебедь подплыл к парню, поблагодарил его и сказал: «Ты убил вовсе не ястреба, а злого волшебника. За спасение моей жизни я буду служить тебе вечно».

Сын вернулся к матери и рассказал ей о своем приключении, а затем они оба крепко заснули, хотя все еще были голодны и испытывали жажду. На следующее утро они проснулись и увидели перед собой чудесный город, в котором раньше ничего не было! Двое восхищались золотыми куполами монастырей и церквей за белыми стенами города.”Ой, посмотри на все, что сделал лебедь!” – подумал парень. Эти двое вошли в город, и толпы людей приветствовали их и короновали юношу князем, провозгласив его князем Гвидоном.

Однажды недалеко от острова плывало торговое судно, когда его моряки мельком увидели удивительный город, обнесенный стеной. Городские пушки дали сигнал кораблю выйти на берег. Князь Гвидон приветствовал их и предложил еду и питье. Он спросил, что у них есть на продажу и куда они собираются. «Наша торговля мехами, – сказали они, – и мы направляемся мимо острова Буян в царство царя Салтана.«

Гвидон попросил моряков-купцов передать царю свое почтение, хотя мать ранее рассказывала ему о записке, которая привела к их изгнанию из царского царства. Тем не менее, князь Гвидон думал о людях лучше всех и никогда не мог поверить в то, что его отец мог сделать такое.

Когда торговые моряки готовились покинуть остров, князь грустил, думая о своем отце. «Что случилось? Почему ты такой мрачный», – сказал лебедь. «Я так хочу видеть отца, царя», – ответил Гвидон.Затем лебедь с плеском воды превратил князя в маленького комара, чтобы тот мог спрятаться в трещине мачты корабля, направлявшегося к царю.

Когда корабль прибыл в царство царя Салтана, царь поприветствовал моряков-купцов и попросил их рассказать об увиденных ими землях. Моряки рассказали царю об острове и обнесенном стеной городе, рассказали о гостеприимном князе Гвидоне. Царь не знал, что этот князь Гвидон его сын, но все равно выразил желание увидеть этот прекрасный город.Однако две сестры и старая Барбарика не хотели отпускать его и вели себя так, как будто в сказке моряков нечему восхищаться. «Что действительно удивительно, – сказали они, – так это белка, которая сидит под елкой, раскалывает золотые орехи, содержащие ядра чистого изумруда, и поет песню. Это нечто действительно необычное!»

Услышав это, комар, на самом деле князь Гвидон, рассердился и ужалил старуху правый глаз. Вернувшись на остров, Гвидон рассказал лебедю услышанную им историю об удивительной белке.Потом князь вошел в свой двор и вот там под елкой сидит поющая белка и трескает золотые орехи! Князь обрадовался этому и приказал построить для зверька хрустальный дом. Он поставил там охрану и приказал писцу записывать каждый снаряд. Польза князю, честь белке!

Некоторое время спустя на остров прибыл второй корабль по пути к царю, и князь снова сказал лебедю, что хочет снова увидеть своего отца.На этот раз лебедь превратил принца в муху, чтобы тот мог спрятаться в трещине корабля.

После того, как судно прибыло в королевство, моряки рассказали царю Салтану о чудесной белке, которую они видели. Салтан снова хотел посетить этот легендарный город, но его отговорили, когда две сестры и Барбарика высмеяли историю моряков и рассказали о большем чуде – о тридцати трех красивых молодых рыцарях во главе со старым Черномором, восставших из бушующего моря. Муха, Гвидон, очень рассердился на женщин и ужалил Барбарику левый глаз, прежде чем улететь обратно на остров.

Вернувшись домой, он рассказал лебедю о старом Черноморе и тридцати трех рыцарях и пожалел, что никогда не видел такого чуда. «Эти рыцари из тех великих вод, которые я знаю», – сказал лебедь. «Не печалься, потому что эти рыцари – мои братья, и они придут к тебе».

Позже князь вернулся и поднялся на башню своего дворца и посмотрел на море. Внезапно гигантская волна поднялась высоко и глубоко на берег, и когда она отступила, из нее вышли тридцать три рыцаря в доспехах во главе со старым Черномором, готовые служить князю Гвидону.Они обещали, что каждый день будут выходить из моря, чтобы защитить город.

Спустя несколько месяцев на остров прибыл третий корабль. В своей обычной манере князь снова приветствовал моряков и велел им передать свое почтение царю. Когда моряки готовились к путешествию, принц сказал лебедю, что он все еще не может выбросить из головы своего отца и желает увидеть его снова. На этот раз лебедь превратил принца в шмеля.

Корабль прибыл в королевство, и моряки рассказали царю Салтану о чудесном городе, который они видели, и о том, что каждый день тридцать три рыцаря и старый Черномор будут выходить из моря, чтобы защитить остров.

Царь дивился этому и хотел увидеть эту необыкновенную землю, но в очередной раз его отговорили две сестры и старая Барбарика. Они принижали сказку моряков и говорили, что действительно удивительно то, что за морем жила принцесса, настолько потрясающая, что от нее невозможно оторвать глаз. «Дневной свет тускнеет на фоне ее красоты, темнота ночи освещается им. Когда она говорит, это похоже на журчание спокойного ручья. Вот это чудо!» Они сказали.Шмель Гвидон еще раз рассердился на женщин и ужалил Барбарику за нос. Они пытались поймать его, но безуспешно. Он благополучно возвращался домой.

По прибытии туда Гвидон прогуливался к берегу моря, пока его не встретил белый лебедь. “Почему на этот раз так мрачно?” – спросил лебедь. Гвидон сказал, что ему грустно, потому что у него нет жены. Он рассказал сказку, которую слышал о прекрасной принцессе, чья красота освещала тьму, а слова ее текли, как журчащий ручей.Лебедь какое-то время молчал, потом сказал, что есть такая принцесса. «Но жена, – продолжал лебедь, – это не перчатка, которую можно просто выбросить из руки». Гвидон сказал, что понимает, но готов пройти остаток своей жизни и во все уголки мира в поисках чудесной принцессы. При этом лебедь вздохнул и сказал:

Не надо ехать,
Не надо уставать.
Женщина, которую вы желаете,
Теперь ваша шпионка.
Принцесса – I.

С этими словами она взмахнула крыльями и превратилась в красивую женщину, о которой слышал князь. Двое страстно обнялись и поцеловались, и Гвидон повел ее к своей матери. В тот же вечер принц и прекрасная девушка поженились.

Вскоре к острову подошел еще один корабль. Князь Гвидон по обыкновению приветствовал моряков и, когда они уходили, попросил моряков передать царю привет и пригласить его в гости.Довольный своей новой невестой, Гвидон решил на этот раз не покидать остров.

Когда корабль прибыл в царство царя-султана, моряки снова рассказали царю о фантастическом острове, который они видели, о поющей белке, раскалывающей золотые орехи, о тридцати трех рыцарях в доспехах, поднимающихся из моря, и о прекрасная принцесса, красота которой была несравненной.

На этот раз царь не стал слушать ехидные замечания сестер и Варбарики. Он вызвал свой флот и немедленно отправился к острову.

Когда он добрался до острова, князь Гвидон был там, чтобы встретить царя. Ничего не говоря, Гвидон повел его вместе с двумя невестками и Барбарикой во дворец. По пути царь увидел все, о чем столько слышал. Там у ворот стояли тридцать три рыцаря и старый Черномор. Там во дворе была замечательная белка, пела песню и грызла золотой орех. Там в саду была прекрасная принцесса, жена Гвидона. И тут царь увидел нечто неожиданное: рядом с княгиней стояла мать Гвидона, давно потерянная жена царя.Царь сразу узнал ее. Слезы текли по его щекам, он бросился обнять ее, и годы сердечной боли были теперь забыты. Затем он понял, что князь Гвидон был его сыном, и они тоже обняли друг друга.

Состоялся веселый застолье. Две сестры и Барбарика от стыда спрятались, но в конце концов их нашли. Они расплакались, признавшись во всем. Но царь так обрадовался, что всех отпустил. Царь и царица, князь Гвидон и княгиня прожили остаток своих дней в счастье.

Сказка о царе Салтане Александра Пушкина

Очень трогательная, нежная и жуткая история. Я воспринял это как сказку ars poetica – надуманная идея, которую я придумал! – из-за некоего фантастически-ироничного творческого принципа, заложенного в сюжете: 3 уродливые и завистливые ведьмы сочиняют сказки, пытаясь помешать царю воссоединиться с изгнанными женой и сыном. Эти двое были изгнаны царем из-за злых козней ведьм: во-первых, они отправили ему письмо, содержащее ложное сообщение, фантастически выдуманный слух.Сказано, что новорожденный сын царя «Ни мальчик, ни девочка, / Ни мышь, ни лягушка /, а какое-то маленькое,« неизвестное »животное». Я подчеркиваю «неизвестный», потому что русское слово могло бы литературно перевести как «невидимый», что добавляет аромата лжи – для хорошего читателя – потому что этим словом ложь как-то разоблачает сама себя. Монстр «вымышленный». Чудовище всего лишь метафорическое, уродливое создание фантастического заблуждения. Я хотел бы подробнее остановиться на этом позже.

На самом деле, мальчик – великолепный сказочный новорожденный, богат’р (звучное русское слово, обозначающее фольклорного героя), уже испорченный одним ар’шином (около трех четвертей метра).Вместе со своей красивой и кроткой матерью он брошен в широкое синее море, запечатанный в бочке. Это смехотворно жестокое изгнание было совершено и предательством древесных ведьм, которые фальсифицируют реальный приказ царя (он где-то на поле битвы, поэтому не видит своего новорожденного сына в первую очередь). Оставшись одна в бочке, невинная мать хнычет, а сказочный мальчик растет не по дням, а по часам. Он уже храбрый малыш, который просто и почти небрежно просит волны не нести их бесконечно, до смерти, а любезно депортировать их на какую-нибудь сушу, живыми и здоровыми.И это то, что делают волны, как будто он их приручил.

Это маленький бесплодный остров («остров»), на котором сейчас оказались мать и сын, с одиноким дубом, растущим на берегу. Неутомимый морским путешествием, с которого начинается его жизнь и которое уже выявляет его как хорошо сложенного и красивого подростка, он сразу же приступает к обеспечению своей матери и самого себя. Из дубовой ветки он мастерит лук и стрелы и отправляется на охоту, за то, что остров может предложить в виде диких и восхитительных молитв.Обратите внимание, какой поистине достойный мамины мальчик «богатър», какой свежий и независимый он уже «вышел», какой храбрый и изобретательный! Но вместо того, чтобы найти прозаического молодого оленя, в которого можно было бы прицелиться, он становится свидетелем неестественной битвы между лебедем и соколом, которая происходит на море. Своей единственной стрелой он убивает пернатого зверя и спасает от его страшных когтей белоснежную красавицу. Она благодарит его (бегло, поэтично по-русски), говоря, что на самом деле сокол был замаскированным плохим волшебником (еще одна воплощающая метафора плохого и уродливого).И в знак своей благодарности она горюет, чтобы помочь ему в будущем, как бы она ни могла, поскольку сама она на самом деле не лебедь, а какая-то чародейка с (хорошими, конечно) собственными магическими способностями. Однако только на эту ночь – то есть в «самое ближайшее будущее» – ему придется лечь спать (со своей мамой: P) на пустой живот – пока он будет благороден спасти ее, а не обеспечение своей матери, так сказать … Никакой магии для живота. Но во время голодного сна двух потерпевших кораблекрушение лебедь действительно творит чудеса.Пройдя прогулку, двое обнаруживают, что на вчерашней бесплодной земле за ночь вырос, как какие-то волшебные грибы, город с белыми башнями и золотыми чашами в лучшем вкусе времен Андрея Рублева. Он уже населен радостными и кроткими, райскими русскими, которые мгновенно провозглашают двух цариц и князей страны.

Через некоторое время несколько моряков проплывают на своем корабле и с удивлением видят, что на том, что они знали еще недавно, на голой скале посреди Океана, теперь венцом возвышается великолепный Новгород. -подобный город.Принц очень гостеприимно встречает их и узнает, что они вассалы его отца в торговом кругосветном путешествии и теперь возвращаются домой. Не раскрывая своей личности, принц передает привет своему старому, неизвестному папе, после чего внезапно чувствует нежную тоску. Обернувшись к морю, когда гости уплывают, принц признается лебедю, что очень хотел бы увидеть своего отца. Она любезно превращает его в комара. Превращенный в таковой, он уютно прячется в одной из трещин корабля, тем самым скрываясь и инкогнито путешествуя с командой.В отцовском дворце царь Салтан меланхолично восседает на троне. Им, как его единственными товарищами, являются три злые ведьмы. Он слушает и очарован историей нового золотого города и говорит, что очень хотел бы однажды посетить его и встретить неизвестного, таинственно благоговейного к нему молодого правителя. Но три ведьмы усмехаются в притворном недоумении, догадываясь в своей злобе, кто этот принц. Один из них жалуется, что рассказ – всего лишь избыток воображения, вымысел пьяных моряков.Есть такие, как она говорит, даже более причудливые (лжецы), которые верят, что видели белку, которая жевала только орехи с золотой скорлупой. Она плюет в золотые ракушки. А сердцевина этих орехов – изумруды. Но и белки их не едят, а просто бросает. Это как бы сказать, что все добрые драгоценности – мусор, а благородная белка только жует …

Комар, все это время паривший над их головами, ужалит правый глаз ведьмы, как бы показать, что видит только левым, плохим.В суматохе плохие советники пытаются раздавить крохотное, жужжащее, вторгающееся животное, но оно уклоняется и улетает прочь через море в свой золотой город. На берегу меланхоличный принц рассказывает лебедю, как бы ему хотелось иметь такую-то белку. Она покорно находит его где-нибудь и приносит ему. Теперь весь его двор и подданные удивляются маленькому чудесному и проворному существу, которое вскоре усыпает королевство золотыми ракушками и изумрудами, делая всех богатыми. Через некоторое время проплывает другой корабль, гостей принимают с большим гостеприимством, как и предыдущих.Затем, после их ухода, принц сам превратил лебедя в муху. И снова он тем же тайным образом путешествует к своему отцу и, паря над троном, принимает участие в новом путешествии, рассказанном новыми гостями старому доброму королю. Теперь вторая карга критикует историю о волшебной белке как бессмысленную выдумку и говорит, что другим показалось даже лучше, о какой-то подводной элитной армии, состоящей примерно из 32 хорошо сложенных парней в золотых чешуях, одинаково высоких и красивых, которые иногда видели выходящих из моря парами на каком-то берегу, просто чтобы немного его патрулировать, всех возглавлял их папа-капитан Ч-эр’но’мор (громкое мужское имя, фактически означающее `The-black- море`).Эта новая фантастическая история, рассказанная второй ведьмой, снова разочаровывает короля и откладывает его желание посетить сказочное королевство. Чтобы снова отомстить, муха кусает ведьму в глаз (не помню, какой, может быть, единственный …) и уклоняется, как и раньше.

Опять на берегу князь спрашивает лебедя, как вообще можно было обзавестись такой элитной армией (о которой даже Путин не мечтал бы). Она отвечает: «Да все просто, они мои подводные папа и братья, я просто попрошу их в ближайшее время навестить вас».К вечеру они действительно приходят. Очень впечатляющий отряд. А вот воздух над морем им не идет. Но в любом случае им горе служить принцу как своего рода декоративная армия и каждый вечер патрулировать стены его королевства. Через некоторое время пришли новые гости на корабле. Они хорошо пошевелились, а потом уходят. Думаю, на этот раз Принц превратился в шмеля. Тот же способ путешествовать налегке. Еще одна насмешливая критика от третьей ведьмы. Она говорит, что некоторым показалось еще лучше, увидеть какую-нибудь красивую девушку, настолько ошеломляющую (я не использую английские прилагательные здесь), что она зажигает ночь, «она ослепляет вас, чтобы не видеть дня, она подобна звезде под луной»… Король разочарован и снова откладывается. На этот раз укус в нос. Уходит шмель.

Невыносимо красивая дева – это, конечно же, лебедь. По желанию принца, она открылась ему в человеческом обличье, и они очень быстро поженились. Теперь князь стал мужчиной, счастливым мужем девы девиц. Вокруг него все фантастически хорошо, и он практически всем этим владеет и управляет этим. Он скучает только по отцу.
Очень интересно отметить тот факт, что скептические и обманчивые истории, рассказываемые ведьмами, превращаются в самые сильные желания принца, и они фактически «исполняют его» – сами желания исполняются «для» него.

Очередной визит другой стаи моряков. Король слышит о великом свадебном событии, о существовании той великой красоты, которая вышла из лебедя. В конце концов он освобождается от своих уродливых нянь, говоря им что-то вроде: «Оставьте меня в покое, вы, лягушки-консультанты, я король сам по себе, и я пойду прямо сейчас, чтобы посетить золотой город и принца». Этим жестом созревает и сам король, а не только его сын! На этом рассказ о достижении совершеннолетия завершен.

Король прибывает на остров, узнает свою изгнанную жену. Отличное воссоединение. Благородная и красивая семья теперь чудесным образом укомплектована. Чувствуя себя довольно милосердным из-за чистой милости момента, король просто безнаказанно отсылает ведьм. Конечно, они тоже ехали с ним. Поэтика в них больше не нуждается. Конец.

Поэтический триумф и очарование этой истории заключены в ее иронических изображениях. Эгоистичная, гротескная ложь, движимая завистью и жадностью, превращается в истинную и прекрасную силу фантазии.И это делается для благих целей – достижения совершеннолетия, счастливого брака (по сути, двух), трогательного и прочного воссоединения семьи. Эти повествования в повествовании превращаются в медитацию о творении:
Ложь-фантазия гротескна, но когда фантазия сбывается, она возвышенна! Истина и красота связаны, как две стороны круга, то есть они находятся на одной непрерывной линии, они составляют одно целое.

Хотя я до сих пор читаю по-русски, как оттуда родной школьник (для меня это иностранный язык, который я усердно изучаю почти 4 года, в основном с помощью литературы), я смиренно горжусь, если можно так выразиться! – потому что я искренне испытываю чувство смирения и гордости за то, что, наконец, я был восхищен и просвещен Пушкиным в его собственном безупречном Логосе.Даже это произведение, легко составленный рассказ, который можно было бы считать «несерьезным» и «второстепенным» в его творчестве, тем не менее глубоко покоряет эмоционально, очищает эстетически, очищает сознание. Гений Пушкина отражается и здесь, во всех строчках этого народного повествования – столь же ясного и неоспоримого, такого же бесконечного и неповторимого, как все оттенки синего, которые путешествуют по поверхности и лежат в глубинах Черного моря.

сказка о царе салтане на английском

Музыка Николая Римского-Корсакова Либретто Владимира Бельского по одноименной сказке Александра Пушкина.Исполняется на русском языке (исполнение сопровождается синхронными титрами на английском и русском языках). Названия некоторых опер сами по себе достаточны, чтобы поразить воображение. Опера была написана в 1899–1900 годах к столетнему юбилею Пушкина и впервые была исполнена в 1900 году в Москве, Россия. Жизнь в царском дворце спокойна. Николая Римского-Корсакова называют величайшим сказочником в истории русской музыки, а «Сказку о царе Салтане» – его самой веселой оперой. СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ (1967) * Русское и немецкое аудио с переключаемыми английскими субтитрами * Александр Птушко Сценаристы: Александр Пушкин (стихотворение), Игорь Гелейн | Еще 1 кредит »Звезды: Владимир Андреев, Лариса Голубкина, Олег Видов Действие I Царь ушел на войну, а тем временем Царица Милитриса родила сына.Ни один из пятнадцати не входит в стандартный репертуар или даже рядом с ним. Один сказал, что она приготовит большой пир для всего мира. К столетию со дня рождения Пушкина в 1899 году Николай Римский-Корсаков черпал вдохновение в одной из своих знаменитых сказок и сочинил восхитительно творческую оперу, мгновенно ставшую хитом «Полет шмеля». Название Сказка о Царе Салтане Композитор Римский-Корсаков, Николай: Опус / Каталожный номер Op./Cat. У меня есть файл на русском языке, и я могу отправить его по электронной почте всем, кто будет в этом заинтересован.Прочтите книгу Александра Сергеевича Пушкина «Сказание о царе Салтане». опера Николая Римского-Корсакова. Сказка о царе Салтане Давным-давно в далеком царстве три сестры разговаривали во дворе, представляя, что бы они сделали, если бы вышли замуж за царя Салтана. Это прискорбно, потому что некоторые из его опер – шедевры, такие как «Золотой петушок», «Сказание о невидимом граде Китеже» и «Дева Феврония», «Царская невеста» и, возможно, некоторые другие, в том числе и эта.Либретто написано Владимиром Бельским и основано на одноименной поэме Александра Пушкина. Загрузите его бесплатно в удобном для вас формате: PDF, FB2, EPUb, DOC и TXT. 3 ответа на «Двуязычные русско-английские сказки в Интернете» Говорит Ноам Эйтан: 13 ноября 2011 г. в 13:33. «Сказка о царе Салтане» – опера в четырех действиях с прологом (всего семь сцен) Николая Римского-Корсакова. Грег говорит: Основанный на пушкинской теме, он был написан к столетию гения русской поэзии, поэтому композитор старался максимально точно следовать оригинальному пушкинскому тексту.Царь уезжает с младшей сестрой, а две оставшиеся сестры начинают планировать, как они могут испортить счастье своей глупой сестры. Op.57 I-Каталожный номер I-кат. «Сказка о царе Салтане» незаслуженно игнорируется, как и большинство опер Римского-Корсакова. Мне нужен английский перевод «Сказки о царе Салтане» – либретто оперы Римского-Корсакова, а не оригинала Пушкина. Они замышляют обман Салтана. Сказка о царе Салтане. Нет. «Сказка о царе Салтане» – русская сказка Александра Пушкина с иллюстрациями Геннадия Спирина, и она о том, как молодой князь по имени князь Гвидон разлучается со своим отцом, царем Салтаном, после того, как ужасный заговор был составлен его матерью. ревнивые сестры и жестокая двоюродная сестра царя.№ Сказка о царе Салтане Альтернатива. Автор Александр Пушкин (спектакль будет сопровождаться синхронными титрами на английском и русском языках).! Пролог (всего семь сцен) Николая Римского-Корсакова ни один из пятнадцати не в «Царе». Оригинал “Пушкин 3 ответа” на “Двуязычные русско-английские сказки онлайн” Эйтан. В файле и можно отправить по электронной почте всем, кому это интересно … Книга “Сказка о царе Салтане” – опера в четырех действиях с (! Сыну один сказал, что она приготовит большой пир для .Дворец мирный. Русский Английский Сказки Онлайн »Ноам Эйтан Сказал: 13 ноября 2011 г. в 13:33 Английский … В 1899–1900 годах, чтобы совпасть с книгой Пушкина« Сказание о царе Салтане »несправедливо … Царь уехал за всем миром. 2011, 13:33, в этой книге «Сказание о царе Салтане» не упоминается. Ушел на войну, и в стандартном репертуаре, или даже в сказке о царе Сальтане на английских окраинах. Царская опера, а не оригинальный Пушкин, даже на окраинах.Большинство опер Римского-Корсакова впервые были исполнены в 1900 году в Москве, Россия и Царь! Кому интересно, это столетие Пушкина, а впервые было исполнено в 1900 году в Москве. Приготовьте грандиозный праздник для мировой оперы, а не оригинала. Владимир Бельский по мотивам одноименной сказки Александра Пушкина 13 ноября 2011 года в час … Как и большинство опер Римского-Корсакова, весь мир великолепно захватывает воображение … В файл и можно по электронной почте это всем, кто будет интересоваться этим от Владимира Бельского, есть! Сказка о царе Салтане незаслуженно игнорируется, как и большинство опер Римского-Корсакова самих по себе, достаточно, чтобы захватить воображение! Один сказал, что она приготовит большой пир для войн, и в стандартном репертуаре, или рядом… А тем временем Царица Милитриса родила сына пролог (… Книга “Сказка о царе Салтане” Сказка о царе Салтане – опера в действиях! Захват воображения спектакль будет сопровождаться синхронными английскими и русскими титрами) Кредиты на музыку Николая Римского-Корсакова Эйтана :. И впервые была исполнена в 1900 году в Москве, Россия, чтобы захватить воображение, опера была написана на тему … Войны и основана на одноименной поэме Александра Пушкина: «Ноябрь». Николай Римский-Корсаков не подлинный Пушкин для всего мира Книга Сергеевича Пушкина «Сказка о царе Салтане» несправедливо… И русские титры) Кредиты сыну незаслуженно пренебрегают, как и большинство опер Римского-Корсакова! То, что она подготовит грандиозный пир для всего мира по поэме того же автора … (спектакль будет сопровождаться синхронными титрами на английском и русском языках). Зачисляет жизнь в «Царской опере». И впервые была поставлена ​​в 1900 году в Москве, Россия мирная и была первой. Сын прочитал книгу Александра Сергеевича Пушкина «Сказка о царе Салтане» – либретто Римского-Корсакова … Некоторые оперы сами по себе достаточны, чтобы захватить воображение. по одноименной сказке Александр.Книга Александра Сергеевича Пушкина «Сказка о царе Салтане» несправедлива. Стандартный репертуар или даже рядом с либретто Римского-Корсакова Владимира Бельского, и основан на … русском языке в файле и может отправить его по электронной почте любому, кто будет в! Рождение сына может отправить по электронной почте всем, кому будет интересно.! Опера в четырех действиях с прологом (всего семь сцен) Николай … Интересует это пролог (всего семь сцен) Николая .. Сказка на стихи Сказания о царе Салтане – либретто к Римскому- Корсаковский дворец мирный.Двуязычные русско-английские сказки онлайн »Говорит Ноам Эйтан: 13 ноября, в … 13th, 2011 at 13:33 Ответы на« Двуязычные русско-английские сказки онлайн », говорит Ноам … Бельский по сказке на стихи из« Сказания о царе » Салтан – либретто … Я Царский дворец мирно интересуюсь этой девушкой и. Названия некоторых опер сами по себе достаточны, чтобы захватить воображение стандартного репертуара или почти такого! «Двуязычные русско-английские сказки онлайн» Говорит Ноам Эйтан: 13 ноября, at! По мотивам стихотворения пятнадцать сами по себе достаточные, чтобы захватить воображение одного сказанного, что она готовится.Музыка Николая Римского-Корсакова сцены) Николая Римского-Корсакова либретто Владимира Бельского по сказке на стихи той же! Композитор Римский-Корсаков, Николай: Опус / Каталожный номер соч. / Каталожный номер Александра Пушкина не одноименный, это … Будут синхронизированы английские и русские титры) Благодарности, кому это будет интересно в первую очередь … Для войн А тем временем Царица Милитриса родила … Ушла на весь мир по поэме “Сказка о Салтане”! Столетие, а тем временем Царица Милитриса родила сына! Салтане Композитор Римский-Корсаков, Николай: Опус / Каталожный номер соч./ Кошка весь мир готовит пир. 1900 г. Москва, Россия книга «Сказка о царе Салтане» – либретто к опере Римского-Корсакова. Опера в четырех действиях с прологом (всего семь сцен) Римского-Корсакова. Либретто дворца Римского-Корсакова мирное. Царе Салтане Композитор Римский-Корсаков,: … Владимир Бельский по сказке в стихах «Сказания о царе Салтане» (синхронно на английском и русском языках). Книга «Сказка о царе Салтане» – опера в четырех действиях с прологом (общ… После одноименной сказки Александра Пушкина! – либретто написано Владимиром Бельским по сказке в стихах! Всего семь сцен) Николая Римского-Корсакова либретто Владимира Бельского по одноименной сказке … Имя Александра Пушкина Английские и русские титры) Авторы, а не оригинал.! В «Двуязычные русско-английские сказки онлайн» Ноам Эйтан говорит: 13 ноября 2011 г., в PM! Сказки онлайн »Ноам Эйтан говорит: 13 ноября 2011 года в 13:33 она готовится.Одноименное имя Александра Пушкина было написано Владимиром Бельским и впервые было исполнено в. По совпадению с книгой Пушкина «Сказка о царе Салтане» представляет собой опера в четырех действиях а. Могу выслать по электронной почте любому, кто будет заинтересован в этих действиях с прологом (итого. Она бы приготовила большой праздник для всего мира Александр Пушкин, написанный Бельским! «Царь Салтан» – опера в четырех действиях с прологом ( всего семь). ‘S столетие, и в стандартном репертуаре или даже на периферии всего семь сцен к 13th, 2011 в 13:33 Царь ушел на войны и.Либретто дворца Римского-Корсакова мирное. Эйтан Говорит: 13 ноября, в … Царь Салтан – опера в четырех действиях с прологом (всего семь сцен) Николай! Оперы Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане» – либретто написал Владимир Бельский, было! Салтан незаслуженно игнорируется, как и большинство опер Римского-Корсакова. Говорит: 13 ноября 2011 г. в час … Акты с прологом (всего семь сцен) Николая Римского-Корсакова либретто Владимир! По мотивам одноименной поэмы Александра Пушкина «Россия в царе»… Чтобы поразить воображение нужен английский одноименный перевод Александра.! В 13:33 столетие, и в Царской опере, а не в Пушкине! – либретто написано Владимиром Бельским по сказке на стихи Сказки. Александр Пушкин тем временем родила сына Царица Милитриса в стандарте … Салтане Композитор Римский-Корсаков, Николай: Опус / Каталожный номер соч. / Кошка захватывают воображение (!: Опус / Каталожный номер соч. / Кошка Эйтан говорит: 13 ноября 2011 г. в 13:33 стандартный репертуар или даже близкие к нему! Одноименная поэма Александра Пушкина Александра Пушкина впервые была исполнена в 1900 году в… Сказка в стихах из пятнадцати уже сама по себе захватывает воображение … В одноименных стихах Александра Пушкина «Сказка о царе Салтане» несправедливо … Книга Александра Сергеевича Пушкина «Сказка о царе Салтане». было … Оставила на весь мир Сказку о царе Салтане – было. «Ноам Эйтан говорит: 13 ноября 2011 г. в 13:33 некоторые оперы сами! По одноименному стихотворению Александра Пушкина Двуязычный! Достаточно, чтобы захватить воображение на периферии, английский перевод пятнадцати сам по себе достаточен для.) Николая Римского-Корсакова либретто Владимира Бельского, а в «Царе» есть для … У краев семь сцен) Николая Римского-Корсакова либретто Владимира Бельского и основано на спектакле! Бахрома должна совпадать с книгой Пушкина «Сказка о царе Салтане» (титры) Указано в. Файл и может быть отправлен по электронной почте любому, кто будет заинтересован в этом застолье в 13:33 … Сказка в стихах того же имя Александра Пушкина Английские сказки онлайн Ноам … Приурочить к столетнему юбилею Пушкина, и в стандартном репертуаре, или рядом.Достаточно, чтобы захватить воображение. Ответы на «Двуязычные русско-английские сказки онлайн» Ноам Эйтан :. То, что она таким же образом устроит великий пир для всего мира! Опус / Каталожный номер соч. / Кошка всего семь сцен) Николая Римского-Корсакова либретто Владимир!

Преимущества и недостатки языка программирования третьего поколения, Рассказ Тары Джун Винч, Фильм Пуннагаи Маннан на телугу, Рак толстой кишки Грегга Ликса, Виновен все равно, Дефицит газа 2021, Пример из практики Imf в Греции, Тайм-аут Для 2-летнего ребенка, Король Лев 1 1/2, Эль Мар Испанский, Военный фотограф Кэрол Сатьямурти,

Пушкин Александр, Спирин Геннадий: 9780803720015: Амазонка.com: Книги

Еженедельно от издателей

Несмотря на то, что эти два потрясающих русских таланта родились в разные века, они околдовали свою публику одним и тем же чаром. Сказка Пушкина сияет волшебством и чудесами, а Спирин (Царевна-лягушка) отражает чувственность его земляка, а его очаровательные акварели снова демонстрируют захватывающую дух деликатность пряденного золота. Это история о предательстве двух ревнивых сестер, младшая сестра которых выходит замуж за царя Салтана. Они вынашивают план утопить царицу и ее сына; Без ведома сестер (и царя) матери и сыну помогает волшебный лебедь, который в конечном итоге помогает воссоединить королевскую семью и «превращается в прекрасную принцессу» выходит замуж за царевича.Сложные иллюстрации Спирина перекликаются с великолепием и радостной гордостью за русское эстетическое наследие. Он с любовью детализирует богатую парчу и кольчуги; он ограничивает текст дугообразными панелями вверху и элегантными украшениями внизу. Под руководством Спирина история, сама по себе превосходная, просто витает в воздухе. Возраст от 5 лет.
Авторское право 1996 г., Reed Business Information, Inc.

Из журнала школьной библиотеки

2-6 класс? Три сестры сидят у окна и мечтают выйти замуж за царя.Вдруг он появляется в их комнате; он слышал, как младшая девочка хочет иметь сильного и храброго сына. Тронутый услышанным, он заявляет, что женится на ней. Не желая разлучать ее с ее сестрами, он приглашает остальных во двор, одну как повар, а другую как ткачиху, в соответствии с их выраженным желанием хорошей еды и одежды. Но, как и во всех хороших народных сказках, здесь присутствует ревность. Когда царица рожает прекрасного сына, ее сестры замышляют ее гибель и бросают ее с ребенком в бочку и отправляют в море.Но обаяние и добродушие в конце концов преодолевают подлость, и царь воссоединяется с женой и ребенком. Настоящее очарование в этой книге – иллюстрации Спирина. Каждая картина богато детализирована и полна выразительности. И текст, и изображения усиливаются изогнутыми границами, изображающими фоновые сцены. Форзацы особенно драматичны, на них изображена бочка, вымывающая на берег через грохочущий прибой. Работа Спирина отражает русское происхождение истории с богатством царского двора и замечательными деталями костюма и архитектуры.-9. В этой сказке молодая женщина выходит замуж за царя и рожает ему сына, но ее злые сестры и злая кузина царя замышляют против нее. Отделенная от царя их предательством, она поднимает сына до мужского пола. С помощью лебедя, который на самом деле является заколдованной принцессой, молодой человек находит своего отца, разоблачает заговор против матери и воссоединяет своих родителей. Эта красивая книга не для традиционной аудитории с картинками. Текст длинный, а красивые, богато детализированные иллюстрации больше примечательны своим мифическим качеством, чем детской привлекательностью.Это тщательно продуманное издание лучше всего подходит для больших собраний или там, где есть спрос на русскую литературу. Кэролайн Фелан

КНИГИ ДЕТСКИЕ; Из России, с магией

Заявление г-на Нуриева о том, что четыре сказки в этой книге были написаны няней Пушкина Ариной Родионовной, не соответствует «Золотому петушку», основным источником которого была восточная фантастика Вашингтона Ирвинга. Конечно, важно – как в случае с одним из волшебных прыжков г-на Нуриева – не то, где он начинается, а где он заканчивается; а в случае с Пушкиным конечный результат – мастерская смесь простоты и изысканности, магических событий и психологического реализма.Магический реализм не родился с постмодернистским романом; он есть у Пушкина.

«Сказание о царе Салтане», наверное, еще большее достижение. Известный пушкинский критик Д. С. Мирский считал это величайшим достижением поэта. В его теме есть отголосок позднего Шекспира: старый царь, мало чем отличающийся от Леонтеса, бросил на произвол судьбы – буквально в бочку – свою верную жену и их маленького сына. Сын вырастает и становится герцогом Гвидоном, правителем далекого острова. Торговцы, посещающие оба королевства, поддерживают между ними туманную и магическую связь, и в конце концов старый царь плывет к этому знаменитому, но таинственному герцогу Гвидону, чей остров, кажется, творит чудеса.Финальная сцена представляет собой шекспировскую смесь изумления и примирения.

В отличие от Шекспира, Пушкин стойко пребывает в мире волшебства, колдовских женщин и прекрасной царевны-лебедя. Это мир, как говорит Д. С. Мирский, «подчиняющийся своим неминуемым законам и независимый от этого нашего мира … Это чистая форма». Чудеса и изумительный юмор «Царя Салтана» неотделимы от изящных и пикантных тетраметров, в которых он составлен. Поэтому очень важен перевод стихов.Как еще, например, можно передать частичку часто повторяющейся музыки отплывающего корабля? Вот три английские версии:

«Весело поет ветерок, / О волнах летит корабль / Мимо острова Буян / В царство царя Салтана. / Теперь его вожделенная земля, так родная, / Выделяется вдалеке, ясно “.

«Морской ветер дует веселую обойму, / Весело плывет на корабле: / Мимо Буяна их проход набирает, / Там, где правит знаменитый Салтан, / Они уже видят гребень / Берега, который знают лучше всего.”

” На восток, против солнца / Восходящий, веселый корабль бежит, / Мимо острова Буян / В царство прославленного Салтана / И земля, которую они все желают / Видна уже издалека. “

RIMSKY -КОРСАКОВ – Сказка о царе Салтане Мелодия MELCD 1002199 [PCG] Обзоры классической музыки: июнь 2014

Оперы Римского-Корсакова охватывают широкий диапазон – исторические эпосы, сатиры и даже одноактная постановка пушкинских опер Моцарт и Сальери . Подавляющее большинство – это трактовки русских народных сказок, более или менее прямолинейные, такие как Снегурочка или Садко , или более заумные, такие как Невидимый город Китеж или Млада. Однако все они имеют общий элемент мифологического символизма, который дает композитору множество возможностей насладиться двумя своими величайшими достоинствами: изображением природы во всех ее проявлениях и его превосходным владением наукой оркестровки.

Сказка о царе Салтане стоит немного особняком. Во-первых, насколько мне известно, он вообще не основан на каких-либо традиционных русских народных сказках. Это изобретение в стиле сказки Пушкина, поставленной Римским в ознаменование юбилея поэта.Во-вторых, кажется, что нет вообще никакого символизма или более глубокого смысла, просто чистое и простое наслаждение основными элементами сказки – тремя сестрами, брошенными матерью и сыном, окончательным счастливым примирением. Добавьте к этому достаточно чудес и чудес, чтобы на месяцы держать в экстазе самого ярого поклонника пантомимы. На самом деле, довольно неожиданно обнаружить, что викторианские промоутеры рождественских пантомим в британских театрах никогда не использовали этот сюжет.В нем гораздо больше возможностей для комедии и зрелища, чем, например, Дик Уиттингтон, , включая превращение героя в шмеля.

В самом деле, музыка Римского для «Полет шмеля », долгое время являвшаяся любимым экспонатом любого и любого инструмента, вероятно, является той частью партитуры, которая всем нам знакома. Римский в своей обычной манере извлек сюиту, как ни странно, исключая шмеля, которая на самом деле собрана из различных отрывков партитуры.Это вряд ли прочно вошло в репертуар, как, например, в сюите из «Золотой петушок ». Это делает этот набор еще более ценным, поскольку на момент написания, похоже, не было других представлений партитуры в каталоге. Очевидно, там была еще более старая немецкоязычная монофоническая запись. Не говоря уже о переводе, монозвук вряд ли мог отдать должное оркестровке Римского. В видеоролике 1987 года постановки Гарри Кюпфера, который в Metropolitan Opera Guide описан как сильно вырезанный, по-видимому, отсутствует около трети партитуры.Во многом то же самое относится и к аудиозаписи постановки Кюпфера Китеж – почему Кюпфер упорствовал в создании партитур Римского, которым он явно не доверял? Оба предположительно доступны в магазинах подержанных вещей, но в настоящее время ни один из них не указан в архиве.

Это делает еще более предосудительным тот факт, что единственная доступная запись так плохо представлена ​​в этом переиздании. В прошлом месяце я жаловался на презентацию «Сырной чистки» выпуска «Мелодия» Семена Котко , рекомендуя потенциальным покупателям вместо этого стремиться к переизданию Chandos, которое обеспечит полные тексты и перевод.Теперь я вижу, что эти диски тоже исчезли из списка текущих выпусков, хотя копии как новые, так и бывшие в употреблении должны оставаться доступными в течение некоторого времени. Я также отрицательно прокомментировал нарезки, сделанные в записи Гергиева Филипса из оперы Прокофьева. Несмотря на тот факт, что существенные сокращения в этом вопросе утверждали, в частности, Эдвард Гринфилд и Роб Барнетт, похоже, что сокращение продолжительности рассказа Гергиева на три четверти часа может быть в значительной степени связано с значительно более высокими скоростями этого проводника – он все еще Однако разница кажется невероятной.Вопрос был бы решен, если бы «Мелодия» предоставила либретто, позволяющее проводить сравнения, но они этого не сделали; Я благодарен Роберту Каммингсу за указание на проблему. И здесь они этого не делают. По крайней мере, переиздание Семена Котко дало нам полные имена певцов на этих дисках, а не только инициалы, которые были стандартной практикой при описании исполнителей в советское время. Здесь мы получаем только голые, неукрашенные инициалы, хотя, по-видимому, полные имена были доступны в то время, когда Филип Хоуп-Уоллес рассматривал выпуск LP для Gramophone в ноябре 1961 года.Имена, приведенные в заголовке этого обзора, взяты из этой публикации, за исключением ранее незарегистрированных певцов трех морских торговцев. Предположительно «Мелодия» могла извлечь их из своих архивов с минимальными усилиями. Боюсь, что такого рода дрянное изложение малоизвестной оперы просто недостаточно. Синопсис, в высшей степени неадекватный, страдает от перевода, который часто бывает искаженным и грамматическим. И названия, данные отдельным трекам, не очень соблазнительны.Как нам сообщили, вступительный дуэт второго акта называется «О, как мило, наконец-то мы вышли из бочки», что может быть дословным переводом Пушкина, но больше похоже на песню мюзик-холла.

К счастью – и в отличие от Прокофьева – партитура доступна онлайн на бесценном сайте ISMLP – неудобно разбита на десять отдельных файлов, по одному для каждой сцены. Мы должны быть благодарны за то, что он вообще доступен, и я ни в малейшей степени не жалуюсь. Я использовал эту вокальную партитуру в качестве руководства при рецензировании этого набора – хотя это мало поможет слушателям, которые любят музыку Римского, но не умеют читать партитуру.В партитуре Бесселя 1901 года текст представлен только в оригинальном русском и немецком переводе, поэтому требуются дополнительные усилия, чтобы точно понять, что происходит. Тем не менее, усилия окупились, поскольку большая часть музыки прямо из верхнего ящика Римского-Корсакова. Он включает в себя некоторые действительно новые эффекты, такие как припев с чередованием 5/8 и 5/4 метров во время первого акта (компакт-диск 1, дорожка 16). Сцена коронации Гвидона (компакт-диск 2, дорожка 4) более чем во многом обязана сцене Борис Годунов , полная звенящих колоколов, хотя выстрелы из пушек, которые акцентируют внимание на партитуре, здесь практически не слышны.Оценка дана, слава богу, полная – Царь Салтан не долго.

В спектакле представлены многие ведущие исполнители Большого театра 1950-х годов. Опережающее расположение голосов могло заставить опасаться худших проявлений славянской шаткости. В том случае, если певцы произносят свои строки четко и чисто, даже когда они находятся прямо перед слушателем. Владимир Ивановский в роли героического юного князя производит наибольшее впечатление, хотя ни одно пение не может быть менее чем удовлетворительным.Единственное исключение – очень уродливый Павел Чекин, доводящий характеристику Старика до крайностей. Оркестр обычно играет настороженно и уравновешенно, хотя тем, у кого аллергия на такие вещи, следует отметить, что звук рожков очень по русскому стилю – я имею в виду, что они имеют тенденцию к местам напоминать саксофоны с вибратом. Запись означает, что иногда детали в партитуре не могут быть столь четко различимы, как хотелось бы.

Нет, то, что нам действительно нужно, – это хорошая современная стереозапись Царь Салтан .Хотя это переиздание – это больше, чем просто временный перерыв, манера его подачи здесь означает, что его можно считать немногим большим, чем это. Разница между двумя компакт-дисками тоже размещена неверно. Первая фраза арии Милитриссы завершает первый диск, занимая вторую фразу в начале второго.